Единственное украшенье — Ветка цветов мукугэ в волосах. Голый крестьянский мальчик. Мацуо Басё. XVI век
Литература
Живопись Скульптура
Фотография
главная
Для чтения в полноэкранном режиме необходимо разрешить JavaScript
MY LIFE
МОЯ ЖИЗНЬ
Сексуальная автобиография
перевод bl-lit
с благодарностью за книгу bllfn

КНИГА ВТОРАЯ
ТРИНАДЦАТИЛЕТНИЙ ВОЗРАСТ

ПРОЛОГ

Привет, меня зовут Тимми, и я хочу рассказать вам свою историю. Это продолжение моей сексуальной автобиографии, которую я начал в КНИГЕ ПЕРВОЙ. В ней описывалось мое сексуальное развитие и активность вплоть до моего тринадцатого дня рождения.

ВНИМАНИЕ, СПОЙЛЕР!
Ниже приведен краткий пересказ основных событий, описанных в первой книге – возможно, вам захочется найти и сначала прочитать её, если вы этого еще не сделали.

В первой книге я в возрасте 10 лет получаю прозвище Стоячок из-за моей склонности к внезапным эрекциям, когда я нагишом занимался плаванием с другими мальчиками в бассейне YMCA. Это привлекло внимание мальчика старше меня, Джея, ставшего моим первым сексуальным партнером. И хотя я не понимал того, чем мы занимались, он научил меня ценить его мальчишеские органы и то, что он мог делать в отношении моих. Затем, в возрасте 12 лет, у меня появляются первые признаки полового созревания, и я, поняв, как надо дрочить, становлюсь, буквально, дрочильным наркоманом. Это закладывает основу для моего второго знакомства с мальчиком - Алексом, который был младше меня, и которому нравилось наблюдать за моей мастурбацией. Я начинаю одержимо интересоваться сексом в надежде, что у меня случится настоящий секс с Алексом. Затем меня ублажает своими домогательствами врач-извращенец, получивший удовольствие от очень долгого и возбуждающего обследования моей простаты. Эта анальная стимуляция дарит мне понимание возможностей, присущих анальному сексу. Я уговариваю Алекса позволить мне сделать ему минет с одновременным анальным прощупыванием. Увы, все заканчивается из-за его религиозных убеждений. Затем у меня случается не слишком удовлетворительное знакомство с соседским мальчиком, во время которого мы немного потёрлись друг о друга в одежде. Это подводит вас к началу этой новой книги.

Итак, когда началась эта история, мне исполнилось тринадцать лет. Я был довольно малорослым для своего возраста - примерно около четырех футов восьми дюймов [1.42 см], застенчивым и худым; мой вес колебался в пределах между 80 и 90 фунтов [36-40 кг]. Втайне я был очень горд тем, что у меня началось половое созревание, о чем свидетельствовала моя непреодолимая тяга стрелять спермой так часто, как только получалось, но меня тревожили некоторые сомнения. Несмотря на то, что большую часть времени я пребывал в сильном возбуждении, вследствие чего был вынужден сбрасывать напряжение, по крайней мере, пару раз в день, в моих водянистых, по преимуществу прозрачных выделениях под микроскопом почти не было видно сперматозоидов. А ещё, в отличие от некоторых других мальчиков моего возраста, мои лобковые волосы, которыми я очень гордился, выглядели как персиковый пух, а мой голос совсем не изменился. Любой, кто принялся бы разглядывать меня, даже голого, предположил бы, что я все еще нахожусь в предпубертатном возрасте. Конечно, в конце концов, я знал точно - никакой предпубертатный ребенок не может брызгать спермой и впадать в оргазмы, как я. Поэтому я понимал, что уже вышел из детского возраста; понимал, что готов к сексу, даже если я по-прежнему выглядел, как одиннадцатилетний мальчик.

Это история моей реальной жизни. Я старался соблюсти баланс между честностью и осторожностью. Все описанные здесь мальчики существовали в действительности, но я внёс небольшие изменения в обстоятельства, чтобы скрыть наши истинные личности. Все описанное мной произошло в конце 1960-х, поэтому я хорошо помню одни детали, другие же к настоящему времени уже стали покрываться дымкой забвения, например, наши высказывания. Поэтому, когда я реконструировал свою историю, мне, по необходимости, пришлось добавить кое-какие детали и придумать диалоги. Так что имейте в виду - это повествование, по большей части, моя взрослая интерпретация нашей подростковой болтовни, а не наши настоящие слова того времени.

Глава первая. МАКС

Я уже был готов к тому, что лето вот-вот должно было закончится. Этим летом мне исполнилось 13 лет. Мне уже удалось воплотить в жизнь одну из моих фантазий: сделать Алу [Алексу] минет. Его строгое католическое воспитание вызвало у него комплекс вины, а его маленький член, который я так полюбил, больше не хотел играть с моим членом. Мы все еще оставались друзьями, и меня по-прежнему сильно тянуло к нему, но никакие поползновения с моей стороны не могли убедить Ала снова залезть в мои штаны и учинить с моим членом наши «грязные игры». Дуэйн, мой новый сосед, оказался полным разочарованием, из-за его постоянного желания «пудрить кому-либо мозги». Я попросту не мог ему доверять, поэтому перестал с ним общаться. И таким вот образом снова оказался в одиночестве. Я не мог дождаться конца лета, стремясь поскорее вернуться в школу.

Школа началась с привычной неразберихи первых дней. Вы, наверное, понимаете, о чём речь: нужно узнать своё расписание, привыкнуть к новому окружению и запустить обычную рутину.

Для меня было непросто обзавестись друзьями в школе – препятствовала моя застенчивость. Из-за чего меня нельзя было назвать особо популярным парнем в классе, но сам я обратил внимание на одного мальчика, который сидел рядом со мной примерно на половине уроков. Его звали Макс, он обладал очень выигрышной индивидуальностью и был весьма популярен. На мой взгляд, он являлся самым сексуальным мальчиком, которого я когда-либо видел – он был на пару дюймов выше меня, а его тело выглядело так, словно его создавали скульптор и художник. Куда бы я ни повернулся, я постоянно сталкивался с ним, было очень трудно не смотреть на него и не пускать слюни. У него даже шкафчик в школьном спортзале находился рядом с моим, поэтому я видел его скульптурно-идеальное голое тело, когда мы переодевались и принимали душ после занятий на физкультуре, ням-ням...

Я помню, как уставился на него в тот первый день, когда нам пришлось принимать душ - он был так разгорячённым. У него имелось больше лобковых волос, чем у меня, хотя подобное было не таким уж большим достижением - у многих мальчиков вокруг меня в раздевалке их было больше, чем у меня. То есть они вроде как были - тоненькие, мягкие и почти бесцветные – только для того, чтобы их увидеть, нужно было приглядываться. Макс же щеголял небольшой бахромой - всего несколькими волосинками у его пениса. Они выглядели тонкими и мягкими, как у меня, а не кудрявым кустиком, который имелся у пары ребят, но поскольку они были темнее моих, я мог видеть их, не напрягая глаз. Как и я, он был обрезан - в раздевалке присутствовали мальчики и без обрезания. Я знал об обрезании, я знал, что оно бывает двух видов. Обрезание освещалось на наших уроках сексуального образования, но видеть необрезанные члены было странно. Я предпочитал более привычных, и, на мой взгляд, более элегантных обрезанных красавцев, похожих на тот, что висел у Макса.

Мне пришлось перестать пялиться на орган Макса, потому что моя оценка его красоты вызвала покалывание в моём члене. В душе мне потребовалась вся сила воли, чтобы удержать мой пенис от вставания. Для меня поворотным являлся момент, когда я оказывался голым и мокрым. Особенно сложно было контролировать стояк в присутствии такого сексуального мальчика, как Макс. Мне всё время хотелось уставиться на него, я боролся с этим, но Макс с таким усердием мыл свои гениталии, что было трудно удержаться, чтобы не посмотреть. Намылив их, он добился огромного количества пены, после чего ополоснулся. Клянусь, когда он делал это, то посмотрел на меня и улыбнулся. Может, он почувствовал, как я на него пялюсь? Мне пришлось слегка сократить время пребывания в душе и побыстрее одеться, ибо мой член перешёл от покалывания к вставанию. Я надеялся, что Макс этого не заметил. Одно из самых моих больших опасений заключалось в том, чтобы мальчики в этой новой школе не смогли понять, что я являюсь извращенцем. Мне не хотелось, чтобы надо мной снова насмехались и дразнили Стоячком.

Иногда, сидя рядом друг с другом на уроках, я замечал, что Макс посматривает на меня. Я бросал на него взгляд, он улыбался, и я возвращал ему улыбку. Несколько раз случалось наоборот. Всегда, когда наши глаза встречались, у нас появлялись улыбки. По правде говоря, я сильно запал на Макса, и это было реально плохо. На мой взгляд, он являлся самым привлекательным мальчиком во всей школе, поэтому те быстрые улыбки постоянно заставляли меня испытывать некое покалывание внутри себя и вызывали стояки. Это продолжалось целый день - было очень трудно сконцентрироваться на уроках, потому что мальчик, сидящий рядом, награждал меня яростными стояками.

После школы я бросался домой, возбуждённый, с мысленным образом Макса, моющего свои гениталии. При первой же возможности, как только моя мама уходила на работу, я отправлялся в ванную. Наполнял ванну теплой водой, забирался в неё и, вспоминая о Максе в душевой школы, хватался за свой стояк, пытаясь подчинить его себе.

Однажды утром в понедельник, на второй или, возможно, на третьей неделе занятий в школе, когда нам на дом задали сложное задание, Макс повернулся ко мне и прошептал:
- Тимми, ты настоящий мозг, хочешь быть моим приятелем? Мы можем после школы пойти ко мне домой и вместе сделать домашнее задание.

Я был очень польщен, ведь он не только заметил меня, но и запомнил моё имя. Обычно же я был просто маленьким тихим ребёнком, которого никто не замечал. Мысль о том, что я останусь наедине с этим сексуальным парнем, заставила меня похолодеть внутри.
- Конечно, а где ты живешь? - спросил я.

- Всего лишь в паре кварталов южнее школы, - ответил он.

- Ладно, отлично, - сказал я, - это по дороге домой.

Мне действительно хотелось понравится Максу; я подумал, что, быть может, это уже случилось - потому как он продолжал улыбаться мне.

 В полдень я отыскал его, и мы вместе пообедали. Обычно, в моей привычке было по-быстрому съесть обед и отправиться в библиотеку, чтобы сделать свою домашку, но в тот день я задержался и провёл время, болтая с Максом. Казалось, мы отлично поладили, но он бессознательно постоянно делал что-то такое, что вызывало у меня стояк. Склонившись, чтобы незаметно оправиться после очередного стояка, я глянул вниз, и заметил у него под рукой выпуклость. Мне это кажется? Или же, под этой выпуклостью скрывается его стояк? Размер той выпуклости предполагал подобную возможность. Конечно же, эти извращенные мысли тут же вызвали у меня новый стояк, и мне снова пришлось исправлять положение у себя в штанах. Я сильно стеснялся своего состояния, вызванного не столько тем, что он делал, сколько моими извращёнными мыслями. И состояние это требовалось как можно лучше скрывать. Мне показалось, что моё ерзание вызвало у него улыбку и он придвинулся ближе.

Правда в том, что Макс был очень опытным мальчиком. На ранней стадии он выбрал меня в качестве вероятного сексуального партнера, и наслаждался тем, что вызывал у меня, по-видимому, невинного предпубертатного мальчика, стояки, заставлявшие меня ерзать. Но в то время из-за своей неопытности я не понимал, что то, как он смотрит на меня и улыбается мне, является соблазнением. Я попросту думал, что он очень дружелюбный мальчик, который из-за моей собственной странности вызывает у меня стояки.

Одежда, которая была на нём в тот день, заставила его выглядеть даже ещё более сексуально, чем обычно. На нём была чёрная рубашка, сделанная как бы из ткани в тонкую сетку. Я не мог винить его в желании продемонстрировать свое тело - оно было прекрасно. И действительно, сквозь его рубашку можно было заметить его стройную мальчишескую грудь. И пока мы болтали, для того чтобы посмотреть ему в лицо, мне приходилось с трудом отрывать глаза от его тела. Позже я узнал, что это был именно тот эффект, которого он добивался.

Мы встретились после школы и, болтая, отправились к нему домой. Меня действительно тянуло к этому мальчику, и, когда Макс положил руку на моё плечо, пока мы шли к его дому, мне показалось это естественным. Так что я тоже обнял его рукой за плечи.

Я обнаружил, что он живёт в доме, мимо которого я каждый день хожу в школу. Он с отцом переехали туда из другой части города в конце лета, поэтому он был новичком в этой округе, но не в городе. Он захотел знать, хочу ли я быть его другом. Это прозвучало музыкой для моих ушей, поэтому я согласился, сказав, что это было бы замечательно, и мы шли по улице, возложив наши руки на плечи друг друга. Вся эта близость и невинные прикосновения вызвали у меня покалывания в совсем другом месте. «Вниз, мой мальчик», мысленно командовал я своему пенису. «Ты не должен так реагировать. Этот милый парень просто хочет дружить со мной, он не для тебя». А так как мои с Максом дружеские соприкосновения продолжались, то мой пенис раздулся и затвердел, буквально крича мне «ЗАЙМИСЬ С НИМ СЕКСОМ!» в то время, как я настаивал: «Нет! Расслабься, возвращайся спать, он просто хочет дружить» - иногда мой пенис может быть таким хуем!

Когда мы добрались до его дома, Макс снял руку с моего плеча, чтобы открыть мне дверь, после чего не сильно, но ободряюще хлопнул меня по заднице и сказал:
- Заходи.

Этот контакт с моими ягодицами вызвал такой трепет в моих гениталиях, что я, знакомясь с отцом Макса, пребывал в состоянии крайнего возбуждения. Отец Макса оказался неожиданностью, он выглядел очень молодо, был весьма похож на Макса, и больше походил на старшего брата, чем на папашу. Встретившись с отцом Макса, я почувствовал небольшой испуг оттого, что у меня такое сексуальное возбуждение, так что вскоре мой стояк, вызванный его сыном, пропал.

Я спросил, могу ли я позвонить моей маме по телефону, чтобы получить разрешение задержаться на некоторое время. Отец Макса настоял, чтобы я сделал это, поэтому я позвонил маме и спросил её, могу ли я провести день со своим новым другом Максом. Она попросила передать трубку одному из родителей Макса, поэтому я передал телефон его отцу. Папа Макса сказал ей, что моё пребывание не будет для него беспокойством, и он проследит за нами. Ещё он добавил, что Макс - новичок в этом районе и ищет друга, с которым мог бы общаться, но он удостоверится, что мы отдадим первостепенный приоритет выполнению нашего домашнего задания. Мы согласились на это условие, и с предоставленным нам разрешением Макс и я отправились к нему в комнату.

В своей спальне Макс сказал мне, что я могу устроится на его кровати, пока мы будем заниматься. Мы примостились рядом друг с другом и принялись усердно работать над нашим домашним заданием. Было удивительно, как быстро мы сблизились. Меня слегка отвлекала близость к Максу, мы касались друг друга своими боками. Он, определённо, источал сексапильность, и мы были так близки, что я чувствовал его запах. Это вызвало у меня яростный стояк, который пришлось скрывать, улёгшись на живот. Давление в брюках стало почти невыносимым, поэтому я попытался буквально вдавиться в кровать. Это ни коим образом не помогло моему состоянию, но вызвало приятные ощущения, поэтому я повторил подобное еще несколько раз. А затем понял, что Макс не мог не заметить моего траханья с его кроватью, поэтому я прекратил это, испугавшись, что он может понять, какой я извращенец. Конечно же, Макс, будучи весьма сообразительным, уже всё понял. Я тупо пытался вникнуть в математические проблемы, пока он пытался отыскать лучший способ вытащить меня из моих штанов.

Мы всё-таки смогли закончить нашу домашку в рекордные сроки. Покончив с ней, мы отложили наши книги. После чего Макс растянулся на кровати, и, обняв меня рукой за спину, притянул к себе. Это показалось мне настолько естественным, что я слегка повернулся к нему, все еще пытаясь скрыть свое состояние и одновременно стараясь прижаться к его рукам. Мы лежали лицом к лицу, заглядывая в глаза, находившиеся не больше, чем в трёх дюймах друг от друга, и моё сексуальное напряжение стало невыносимым. Он, должно быть, сообразил, в каком я состоянии, потому что произнёс:
- Ты мне нравишься, Тимми.
После чего придвинулся и поцеловал меня в губы. Я был поражён, раньше меня не целовал ни один мальчик. Честно говоря, у меня вообще не было подобного опыта, меня никто и никогда не целовал в губы. Это был не просто поцелуй, оказавшийся неожиданным, это было что-то вроде потока острых ощущений, который он отправил прямиком к моим гениталиям - было так здорово! Кто бы мог подумать, что поцелуй может сделать такое?! Несмотря на мое удивление, я не отстранился и не вздрогнул, вместо этого, когда он отодвинулся назад, прекращая поцелуй, я слегка двинул головой вперед, чтобы попытаться задержать его хотя бы еще на секунду. Я пребывал в восторге от этого нового события, и Макс, должно быть, заметил, как я воспринял его поцелуй, увидев желание в моем лице. Я жаждал большего. Я позволил ему навалиться на меня всем телом, чтобы перекатить меня на спину - я полностью подчинился его воле. Казалось очевидным, что он может заметить мою эрекцию, но в сложившихся обстоятельствах...

Он лёг на меня, прижавшись грудью к моей груди, и его поцелуи стали менее неуверенными. Когда я обнял его, поцелуи, казавшиеся весьма страстными, стали еще более горячими.

Первый поцелуй был немного робким, но при явном моим согласии, последующие - более смелыми и разнообразными. Вскоре я почувствовал, как его язык дотронулся до моих губ. Я получил намек, и, казалось, инстинктивно поняв, чего он хочет, открыл рот. И туда проник его язык. Я был потрясён этим новым ощущением - оно, подобно электрическому угрю, рассылало по всему моему телу удары сексуального возбуждения. Я вздрогнул - эта дрожь означала, что у меня скоро выступит предэякулят. Затем он отодвинулся от меня и, вытянув руку, провел ладонью по моему жесткому члену.

С его языком у себя во рту и с его рукой на моем члене, я был абсолютно уверен, что мы сейчас займёмся сексом. Без излишней возни, как с Джеем; без односторонней игры с моим членом - как это было с Алом; и без всякой двусмысленности, как с Дуэйном. Было очевидно, что Макс знает, чего хочет, а он хотел МЕНЯ!!! И чтобы всё пошло как надо, ибо, он, казалось, знал, что делает, мне требовалось просто следовать его примеру, подобно нетерпеливому маленькому щенку.

«Боже мой, вот это да! Наконец-то это случится», - подумал я. Любая тень сомнения развеялась, когда он расстегнул пуговицу, раскрыл застежку-молнию на моих брюках и залез рукой в трусы, проверяя мой стояк. После чего, сжав его, он произнёс:
- Я хочу, чтобы ты оказался голым.

 

 

 

Со вздохом и дрожью, я согласно кивнул.

Он встал и схватился за мои штаны, намереваясь снять их, и тогда я внезапно осознал, где нахожусь. Дверь в его спальню была открыта настежь, а в доме находился его отец. Я вскочил в тот момент, когда Максу удалось спустить мои брюки к коленям. Вырвавшись из его рук, я попытался подойти к двери, но мне мешали брюки, сползшие к лодыжкам. Я всё-таки закрыл дверь, но не обнаружил замка.

Я обернулся и спросил шепотом:
- А где замок?

Макс к этому времени уже снял рубашку, и я наблюдал, как он спустил брюки и вышел из них. Он остался в одних трусах, и сказал:
- У меня нет замка на двери.

С открытым ртом я уставился на выпуклость в его трусах, у него явно был стояк:
- Твой отец... Он же в доме, он может поймать нас.

Макс подошел ко мне, обнял меня руками, прижав меня к двери своим телом, и прошептал мне на ухо:
- Все в порядке, у меня нет секретов от моего отца. Он все понимает, он гей, и не станет нам мешать. Можно даже не закрывать дверь, только если ты этого не хочешь.

Ощущение его дыхания в моем ухе вызвало дрожь в моем позвоночнике, а тут он ещё раз устроил мне один из своих поцелуев электрического угря, после чего сказал:
- Я знаю, ты хочешь оказаться голым, позволь мне полностью снять с тебя одежду.

- Ты уверен? Если твой отец застукает нас, то я не хочу никаких проблем.

Но Макс снова сунул руку в мои трусы и произнёс:
- Да, он совершенно не против этого.

К тому моменту мой член уже выделил капельку предэякулята. Поэтому, когда Макс дотронулся до моего пениса, он слегка оторопел от того, что обнаружил, а затем с большим возбуждением и счастливым смехом выкрикнул:
- О, мужик, мне это нравится, у тебя не просто стоит, у тебя уже и течёт в трусах.

Он действительно пребывал в восторге от этой влажной липкости, просочившейся из моего члена. Думаю, он предполагал, что у меня ещё нет спермы.

Моя половая зрелость была не столь очевидной, поэтому мой текущий член, должно быть, оказался большим счастливым сюрпризом.

В возбуждении он быстро опустился на колени передо мной и стянул мои трусы.
- Боже, это сексуально, - сказал он, протянув руку и дотронувшись до капли, выступившей на кончике моего возбужденного пениса. Затем, к моему восторженному удивлению, он взял мой сочащийся член в рот.

Мои тревоги по поводу отца Макса как ветром сдуло. Мои колени подгибались, когда его мокрый теплый рот обхватывал мой возбужденный орган. Никто и никогда раньше не делал мне ничего подобного. Мой набухший член оказался практически целиком у него во рту, потом он крепко сжал губы, сделал всасывающее движение и потянул свой рот назад. Я почувствовал, как слюна на моем члене тянет мою уретру, вытягивая из неё капли в его всасывающий рот. Это было восхитительно.

- О, Боже! - ахнул я, когда его рот покинул мой орган.

Макс посмотрел на меня с дьявольской усмешкой и просил:
- Вижу, тебе понравилось?

- О Боже, да! - снова ахнул я шепотом, с трудом дыша и неуверенно стоя на ногах.

Макс внимательно осмотрел меня и обнаружил мои почти невидимые лобковые волоски.
- Наверное, у тебя и сперма есть, да? - спросил он у моего члена, пребывавшего в явном восторге от того, что с ним сотворили. Словно отвечая на его вопрос, мое тело вздрогнуло, послав еще одну волну предэякулята, капнувшего с моего члена ему на руку.

Я едва держался на ногах, я дрожал и дрожал так сильно, что Макс, глянув на меня, приказал:
- Ложись на кровать, пока не упал.

Макс маневрировал мной, усадил меня на кровать, стянул мою рубашку, а затем, толкнув меня, чтобы я лёг, стащил с моих лодыжек брюки и трусы. Это было так захватывающе – и то, что он раздевал меня, и то, что я волновался, лежа перед ним совершенно голым - всё это вызвало ещё большую дрожь, передавшуюся от моего позвоночника к моему члену.

Макс встал рядом с кроватью, и сверху оглядел мое обнаженное тело, в то время как дрожь, волна за волной, заставляла мой трепещущий орган выделять прозрачные капли предэякулята. Казалось, ему понравилось увиденное, потому он произнёс:
- Это так круто, как ты дрожишь и течёшь.

Он избавился от трусов, и я хорошенько осмотрел то, что он мог предложить. Боже... Его вертикально торчащий член был красив, мне он понравилось ещё тогда, когда я впервые увидел его в школьном душе, но видеть его сейчас в такой эрекции было сногсшибательно. Его стволик был прямым, и только на конце чуть расширялся благодаря головке. Он являлся практически близнецом моего трёхдюймового стерженька, за исключением того, что был больше и толще.

Я по-прежнему понятия не имел, какие члены могут быть у других мальчиков. Когда мне было десять, и у меня имелась возможность поиграть с членом Джея, я не знал, что с ним делать, а когда мне уже стукнуло двенадцать и я дрочил для Алекса, он всегда относился к своим гениталиям как к драгоценностям Короны, вынося их на публику только по особым случаям.

Я был убежден, что моя застенчивость и неопытность не помешают мне получить максимальную пользу от представившейся возможности. Я предпринял многое, чтобы понять, как заниматься сексом с мальчиками. Я прочитал достаточное количество порнографических романов, чтобы представлять, что мне следует делать, хотя у меня не имелось никакого практического опыта. Макс дал мне понять, что хочет, и я почувствовал - я должен показать ему, что жажду того же. Мне пришлось скрывать свою неопытность и проявлять некоторый энтузиазм к происходящему. То, что мне было нужно, нет, то, что я жаждал сделать прямо сейчас, являлось единственным, с чем у меня уже был опыт. Единственный способ, заставивший член Ала брызгать спермой, - это мой минет ему.

Чтобы показать Максу мое стремление к этой классной игре, я уперся в кровать одной рукой и, наклонившись вперед, воспользовался своим ртом, подражая тому, что Макс только что сделал мне. Я постарался вместить в свой рот как можно больше его затвердевшего пениса, и мне без особых усилий удалось это. Я стиснул губы вокруг его ствола и принялся сосать. Мои щеки надувались и опадали, пока я медленно двигал губами вдоль члена Макса.

Мне нравились его вкус и запах, это было здорово.

Когда я добрался до конца его члена, тот с хлюпаньем выскочил из моего рта, и Макс спросил:
- Тебе это нравится, да?

- Да... Но у тебя ничего не вытекает, - пожаловался я.

- Дай ему время, - ответил он.
Мне кажется, Максу действительно понравилось то, что я сделал ему, потому что он толкнул меня обратно на кровать, а затем, вскарабкавшись, оседлал мою грудь. Мне не надо было говорить, что делать, его член оказался прямо на моем лице. Я поправил свое положение и принял его член в рот. Я представил себе, что буду дрочить его своим ртом, как я делал это с Алом, и в качестве вознаграждения за хорошую работу, как и Ал, он наполнит мой рот своей спермой, которую я жаждал получить в качестве награды. Но у Макса были другие мысли; под весом его тела его член полностью проник в мой рот, его юное тело прижало мою голову к кровати, так что было невозможно пошевелиться. Этот агрессивный шаг, глубоко вогнавший член в мой рот, удивил меня. Если бы он побыл у меня во рту так глубоко чуть дольше, то я бы обязательно подавился, но после первоначального глубокого толчка он отодвинулся, принявшись трахать мой рот. Я сделал все возможное, чтобы мои губы сомкнулись вокруг его толстого члена, и попытался приподнять голову, чтобы встречать каждый его толчок, но он проделывал всё сам, колотя моей головой об матрас.

В этот момент у меня мелькнула мысль, что мой мозг настолько перегружен всеми новыми событиями, что ему явно следует передохнуть. Моему мозгу требовался перерыв, чтобы переварить все, что со мной произошло. Мне требовалось понять, что со мной случилось и что я делаю. Пять минут назад Макс и я спокойно делали домашнее задание, а теперь он трахает мое лицо. Я не мог в это поверить. Я был совершенно изумлён тем, как быстро все случилось. И случившееся было избыточным для моего понимания. Его яички тряслись перед моим носом, я видел, как его член скользит в мой рот и обратно. Неужели я действительно хочу, чтобы он делал подобное со мной?

О БОЖЕ! Да, я давно мечтал о чём-то таком, так что мы оба были извращенцами. И если его не беспокоило то, что я был извращенцем, то меня совершенно не волновала его извращённость. Если мы оба были извращенцами, то, по крайней мере, мы были извращенцами, которые нашли друг друга. Мы могли быть извращенцами вместе. И я решил, что меня вполне устраивает то, что ему хочется сделать со мной. Мой мозг расслабился, и я начал по-настоящему наслаждаться ощущениями от скользящего в моём рту члена.

Максу следовало быть осторожным, когда он трахал мое лицо, его член был слишком длинным для этого. Пока он двигался, и его член скользил в мой рот и обратно, то всё было нормально. Я был не против, когда он мимоходом задевал заднюю часть моего рта. Но когда он приблизился к моему горлу и задержался там более, чем на секунду, буквально упёршись лобком в мой подбородок, тем самым заставив мой рот открыться пошире, чтобы войти ещё глубже и протолкнуться ещё дальше, то он заставлял меня подавиться. И мне пришлось оттолкнуть его. Вскоре он скорректировал свои толчки, чтобы они соответствовали глубине моего рта, и у нас установился ритм, а потом я ощутил у себя во рту намёк на некую солоноватость. Нет, это был больше, чем намек на сперму, я понял, что он, должен быть, близок к оргазму. Я приготовился, мне очень хотелось получить его волшебное подношение. Я был так взволнован перспективой того, что он отстреляется спермой у меня во рту, что задрожал. Мне так этого хотелось, что я принялся вовсю сосать, надувая щёки в попытке вытянуть его сперму из его члена.

- Чёрт! - воскликнул Макс, после чего, вытащив член из моего рта, соскочил с моего тела.
- Черт, ты так горяч, что я чуть не спустил тебе в рот, - сказал он, встав рядом с кроватью.

- Зачем ты остановился?! - выпалил я, весьма разочарованный тем, что он не выстрелил мне в рот. - Все было бы нормально, если бы ты... ну, ты понял... сделал бы это у меня во рту!

- Правда?! - взволнованно воскликнул он. - Всё будет окей, если я кончу тебе в рот?

- Да!..
- Это плохо? - кротко спросил я, внезапно осознав, что оказался слишком извращённым даже для Макса. И в самом деле, позволить мальчику кончить себе в рот было действительно странно. Ведь именно на этом и закончились мои забавы с Алексом. Наверное, я настолько ненормален, что даже такие извращённые мальчики, как Макс, находят моё желание отведать чью-то сперму отталкивающим.

- Нет, нет! Это замечательно.

Я вздохнул с облегчением. Он вернулся ко мне и, прижавшись своим обнаженным телом, поцеловал меня.

- Я так рад, что ты так считаешь. Большинство мальчиков не позволяют мне кончать в себя. А ты из-за этого - особенный.
Он снова поцеловал меня и сказал:
- Я остановился, потому что ты так возбудился, и всё случилось так быстро, а я не хотел, чтобы всё шло так быстро, и не знал, как ты отреагируешь, если я действительно кончу тебе в рот. Теперь же я знаю, что ты не против этого. Мы теперь можем делать много чего скверного вместе, и, прежде чем мы закончим, я дам тебе свою сперму. Я кончу в тебя. Это то, чего ты хочешь?

- Конечно, давай продолжим, - ответил я, а затем импульсивно добавил:
- Я хочу твою сперму, больше, чем хочу! Я очень сильно хочу этого!
Мой ответ удивил даже меня. Я только что признал свое отчаянное стремление быть осеменённым. Казалось, это безумный риск - признаться в своём влечении к сперме другого мальчика, да ещё и сказать это голосом, в котором звучало такое отчаяние, словно я молил об этом.

Макс улыбнулся моему словоизвержению. Я не знал, какую гадость он запланировал для меня, но перспектива ещё более грязных вещей, которые закончатся тем, что я получу его сперму, которую он выстрелит мне в рот, заставляла меня отчаянно желать продолжения. Я чувствовал, что готов к тому, чего хотел. То, что мы уже сделали, было круче самых крутых из фантазий при дрочке. Думаю, это было немного глупо, но я только начинал понимать, насколько реальный секс лучше, чем простая мастурбация. Конечно, мой опыт с Алексом был поворотным, но это почти всегда заканчивалось тем, что я попросту дрочил.

Его предыдущее высказывание о том, что он делал подобное другим мальчикам, подтвердили мое подозрения о том, что Макс занимался этим неоднократно. Он был тем мальчиком, который действительно любил мальчиков, и я был невероятно счастлив, что наконец-таки нашел мальчика, который разделяет мою одержимость мальчиками. Я подумал, что смогу многому научиться у Макса, который был гораздо опытнее, чем я.

Я не понимал, почему другие мальчики, с которыми Макс занимался сексом, не желали получать его сперму; сперма была тем, что требовалось отдавать, и мне казалась ценным даром; для меня было совершенно естественным, что я должен принять этот дар.

Макс снова обнял меня так, как делал в начале, но на этот раз на мне не было одежды, чтобы скрыть моё возбуждение. Мы лежали, целуясь несколько минут, пока он ждал, чтобы его член успокоился. Мне казалось это таким естественным - лежать голышом в его объятиях, подчиняясь его нежным влажным поцелуям, ощущая его жесткий орган, прижавшийся к моему боку, где вскоре я ощутил мокрое пятно. Оказалось, у Макса тоже предэякулят.

Мы продолжали целоваться, и, когда Макс почувствовал, что его член снова под контролем, он сменил позицию: он взобрался на меня и, расположив свои бедра между моих ног, принялся тереться своим членом об меня, а его язык снова проник в мой рот.

Затем он вытащил свой язык из моего рта, чтобы двигаться дальше. Он приложил губы к моему уху, куснул его, слегка поглаживая меня по позвоночнику. Прошептал мне на ухо:
- Это очень круто, что ты хочешь мою сперму, а я хочу отдать её тебе. Когда ты уйдешь отсюда, то будешь наполнен ею, я обещаю.

Я вздрогнул и кивнул в знак согласия, а он в этот момент засунул язык в моё ухо.
- Ах... Даааа! - прошептал я, мое дрожание усилилось, заставляя наши трущиеся друг о друга тела выделить ещё больше предэякулята.

Это было совсем не похоже на то, к чему меня подготовил мой предыдущий опыт. В прошлом Алекс привык получать удовольствие от того, как я возбуждаюсь, он никогда и ничего не делал для этого, ему просто нравилось сидеть и наблюдать, как я дрочу. Он никогда не обещал дать свою сперму мне, и никогда и никак не намекал, что хочет мою сперму. Алексу хотелось только поиграть с моим членом, доведя его до крайнего возбуждения, а затем наблюдать, как я извращаюсь сам с собой. Макс же, казалось на самом деле смаковал мое тело и то вещество, что вытекало из моего члена.

Казалось, ему нравилась моя реакция, когда он заставлял меня вздрагивать. Он продолжал лизать, щупать и дышать мне в ухо, и все это заставляло мой член выделять капли. Я и не подозревал, что мои уши связаны с моим членом каким-то безумным эротическим способом. Я никогда не был так возбужден, даже с Алом мой член никогда так обильно не тёк. Макс продолжал извиваться на мне, без сомнения, добавляя свои капли к моим, пока моя нижняя часть живота не стала скользкой от этого замечательного вещества.

Он двигался по моему телу, продолжая лизать и целовать, сначала шею, потом мои соски, а затем он уткнулся лицом в мой живот, прямо там, где был размазан наш предэякулят, и, прижавшись губами, сделал большой выдох. Вибрации, сопровождающие этот пукающий звук, были сродни щекотке, и я начал смеяться, принявшись бороться с ним. Его пальцы нащупали мои подмышки, и это вызвало у меня смешливую истерику, но мой истерический смех только побуждал его щекотать меня дальше и издавать губами на моём теле неприличные звуки.

В конце концов он позволил мне оттолкнуть его от моих щекотливых областей, и я решил, что знаю, что он сделает дальше. Я с нетерпением ожидал момента, когда впервые в моей жизни кто-то возьмёт мой орган в свой рот. Я действительно был готов излить свою сперму. И в самом деле, он взял мой член в рот, но ровно для того, чтобы всосать предэякулят, как уже делал это раньше.

Затем, к моему удивлению, он двинулся еще ниже. Он подтолкнул вверх мои колени и раздвинул ноги. После чего обратил внимание на мои яйца. Он всосал в рот целиком всю мою мошонку и погладил мои маленькие яички языком. Должен признаться, я слегка испугался за свои нежные, маленькие и уязвимые органы, но он был нежен с ними, и я расслабился, наслаждаясь ощущениями.

Выпустив их, он лизнул место между мошонкой и бёдрами. Сначала с одной стороны, затем с другой.

Везде, куда он направлялся, ощущалось тепло его рта, а затем, когда он двигался дальше, холодок его слюны испарялся, дополняясь нежным легким дыханием, ласкающим мои мальчишеские органы.

Потом он двинулся еще ниже и лизнул пространство под моими яичками, его язык продвинулся даже так далеко, что коснулся места где-то в начале между моих ягодиц. «Он совсем близко от моего ануса», подумал я, затем мелькнула мысль: «Он собирается лизать мой зад?» Я вспомнил, что читал о таком в какой-то из моих порнографических книг, но не мог себе представить, что кто и в самом деле делает такие гадкие вещи. Это всё-таки были художественные произведения.

Именно тогда он со знанием дела толкнул одну из моих коленей на другую сторону, переворачивая меня. Схватившись за обе мои ягодицы, он раздвинул их и принялся работать там своим языком. Я не возражал - это было похоже на автоматическую реакцию на это исследование, я расслабился и приглашающе подтолкнул мою задницу.

Внезапно с тревогой я осознал, что это значит. Во всех моих порно книгах я читал, что когда мальчику подобным образом лижут его дырку, то за этим следует определённое действие.
- Ох... О... Боже!.. Ты хочешь меня трахнуть?! - захныкал я, сомневаясь в своих собственных мыслях.
Меня немного встревожила мысль о том, что этот мальчик может захотеть засунуть в мою задницу свой стояк, но, думаю, что Макс принял моё тревожное хныканье в качестве приглашения.

Он убрал свой язык от моей дырочки и просто сказал: «Да», затем потянулся и схватил что-то со своей тумбочки.

Я уткнулся лицом в подушку, мне нужно было подумать. Но все мои мысли с грохотом и лязгом сталкивались у меня в голове. Мои гормоны говорили мне «Сделай это!», а здравый смысл подсказывал: «Будет больно», в то время как другие голоса кричали: «Ты же такой извращенец, ты действительно хочешь этого», «Но ты всего лишь ребенок, ты не должен заниматься подобными вещами», «Тебе нужен кто-то в твоей жизни, кто будет любить тебя», «Что, если его отец зайдёт в комнату, ведь замка нет, и тебя застанут за этим занятием», «Но он хочет меня, и я хочу его...»

Но время обсуждений закончилось. Я ощутил между ягодицами смазку, и пальцы проталкивали ее в мою дырочку. Я знал, что веду себя очень странно, но его пальцы вызывали ну очень уж приятные ощущения.

Я решился озвучить наихудшую из своих тревог, повернул к нему голову и сказал:
- Я никогда раньше этого не делал, не больно ли это?

Он улыбнулся и накапал смазки на свой член, после чего принялся её растирать.
- Будет всё окей, я знаю, что делаю, мой папа говорит, что секрет хорошего траха - много смазки.
Он продемонстрировал мне свой член, мокрый и блестящий.
- Входить я буду медленно - сильно больно не должно быть, если входишь медленно - просто дай мне знать, когда захочешь, чтобы я остановился.

Я утешил себя его самоуверенным заявлением и тем фактом, что он воспользовался не только своей слюной, как это делали в книгах, которые я прочитал. Он был экспертом в этом, он, должно быть, много раз делал подобное с другими мальчиками. И если они это делали, то и я смогу. Тем не менее я тревожился, ведь он не сказал, что это не будет больно, только то, что он войдёт медленно и постарается не причинять мне слишком большого вреда.

Наконец настал момент истины: он лег на меня. Одной рукой он направлял свой таран к моему входу. Может следует остановить его? Смогу ли я раскрыться, чтобы впустить его? Это происходило слишком быстро, а я был парализован своей нерешительностью. Слишком поздно, он двинулся вперед. Давление на мой анус стало невероятным: он пробивал себе путь, я пытался расслабиться, открыться и снять давление, ведь туда никогда не входило ничего толще моего пальца, но его член был намного толще, чем палец. Оглядываясь назад, нужно сказать, что член Макса в то время был не очень-то большим, через пару месяцев меня трахал гораздо больший член, но тогда это было в первый раз, и член Макс был толще и длиннее, чем все, что я когда-либо тщетно пытался засунуть в свою задницу. Макс увеличил давление на мой анус, заставляя меня открыться еще больше. Я почувствовал, как вошла головка его органа - моя дырочка растянулась сильнее, чем я думал - было неудобно, но не мучительно. Смазка работала как надо, и боли не чувствовалось. Он продолжал давить, войдя сначала на дюйм, потом на два, и я начал чувствовать некоторую заполненность, словно мне требовалось покакать. Он толкнулся ещё дальше, и я почувствовал болезненное давление.

Я напряг свое тело и вскрикнул:
- Ах... слишком много.

- Извини, - он прекратил толкать и слегка отступил.

Через несколько секунд мое тело, похоже, приспособилось к его присутствию, и я расслабился. Чувствуя, что я готов к большему, он начал толкать снова, сначала неуверенно, а потом увеличив напором, до тех пор, пока весь его член не оказался внутри меня. Он ощущался внутри меня очень большим, хотя я знал, что его член был всего лишь около трех с половиной дюймов в длину, но чувствовался, как нечто гораздо большее. Казалось, что он полностью заполнил собой весь мой зад.
- Боже, - недоверчиво произнёс я, - я не могу поверить, что ты делаешь это со мной, я не могу поверить, что ты трахаешь меня!

Макс перестал двигаться и спросил:
- Все в порядке?

Моя паника прошла, всё оказалось не так уж и плохо. Я кивнул и сказал.
- Думаю, что да.

- Я остановлюсь, если станет по-настоящему больно.

- Нет, это не больно, просто какое-то ощущение... странное... словно она полна под завязку.
Я собирался сказать «неудобно полная», но не хотел, чтобы он подумал, что я жалуюсь. А поскольку больно не было, то мне это показалось самым подходящим временем для реализации одной из моих самых заветных фантазий. Я по-настоящему хотелось узнать, что чувствуешь, когда тебя трахают.

- Мне нравится это - это настоящий секс, а твоя задница настолько тугая, просто невероятно. - Настолько тугая... - тут Макс застонал, принявшись толкаться, при каждом своём толчке заставляя меня издавать слабые жалобные стоны.

Мне почему-то стало очень приятно, что я угодил ему таким образом. И все же эти странные неудобные, какие-то электрические ощущения росли и росли, пока он скользил своим членом в моём сжимающемся анусе. Через несколько минут я почувствовал, что больше не выдержу, но, сморщив лицо, я стиснул зубы. Я попытался толкнуться навстречу ему и открыться пошире, с надеждой, что полная капитуляция облегчит ужасное давление. А затем случилось что-то чудесное. Он приостановился, потом толкнулся изо всех сил, крепко обняв меня, и издал стон. Я почувствовал, как его член дёрнулся, а затем начал ритмично пульсировать, изливая сперму внутри меня. Из-за того, что дискомфорт исчез, я коротко вскрикнул - за дискомфортом последовал огромный прилив удовольствия, который, казалось, обрушился на меня из моей задницы. Ощущения оказались оргазмическими по своей природе. Хотя, возможно, это попросту было огромное облегчение, которое я испытал, когда его пенис прекратил свои неустанные атаки внутри моего тела. Возможно, это случилось из-за того, что его член своим семенем нанёс успокаивающую смазку на мой измученный и неправильно используемый анальный проход. Но мне показалось, что его член стал антенной, подключенной к моей душе, посредством которой он передал свой оргазм и мне.

Когда его брызгающий пенис потерял энергию, Макс медленно ослабил свою хватку на мне, и его пульсирующие сокращения внутри меня постепенно успокоились.

Когда член Макса успокоился, я почувствовал себя парящим на облаках. Единственное, что меня удерживало на земле - вес тела Макса на мне. Когда я почувствовал, что он начал шевелиться, готовясь вырваться из меня, я сказал:
- Не двигайся, пожалуйста, задержись там.
Это был второй раз, когда я получал в себя сперму другого мальчика. Это казалось таким естественным и правильным, что он кончил в меня, даже если это случилось у меня в заднице, а не во рту. Мне нравилось ощущать вес тела Макса на себе, и чувствовать, что его фонтанирующий пенис постепенно сокращается внутри меня, принося мне чувство удовлетворения. Мне было очень хорошо от того, что мы только что сделали. Я больше не сомневался, и, если бы он захотел, то с радостью позволил бы ему делать со мной это снова и снова.

Когда его пенис сократился до такой степени, что его присутствие внутри меня практически не ощущалось, я произнёс:
- Все в порядке, теперь ты можешь выходить.

Он вытащил из меня свой сдувшийся член и развернулся, плюхнувшись рядом со мной на кровать.

Когда я шевельнулся, стараясь прижаться к Максу, то обнаружил, что, хотя мой собственный член никак не вовлеченный в только что случившееся, тем не менее, как сумасшедший, сочился, оставив довольно-таки большое влажное пятно на одеяле. Я был уверен, что это просто предэякулят. Мне не хотелось попусту растрачивать свою сперму. Тем не менее, оргазм, полученный мной посредством трахания моей задницы, довёл моё отчаянное состояние до того, что я тоже кончил. Я был уверен, что скоро буду готов к тому, чтобы брызнуть, а пока довольствовался тем, что прижался к Максу в его объятиях.

Я чувствовал себя счастливым; я не мог вспомнить, что был когда-либо так счастлив. Мой рот встретился с ртом Макса, и мы провели следующие несколько минут, нежно целуясь и перебрасываясь словами, когда его язык не пребывал у меня во рту.

- Тимми, это было невероятно,

Поцелуй...

- Ты потрясающий!

Я прижался к нему теснее:
- Тебе понравилось?

- Мне больше, чем понравилось, я полюбил это, - промурлыкал он в моё ухо. - Надеюсь, было не очень больно.

- Нет, это совсем не больно, хотя я ожидал совсем не этого, - честно ответил я.

- А чего ты ждал?

- Я думал, что ты хочешь кончить мне в рот. Я был готов к этому, а не к тому, что ты кончишь мне в зад.

- В самом деле? Я думал, ты хочешь, чтобы я трахнул тебя. Как это было, как чувствовалось? - спросил он.

- Сначала я не знал, что и думать, я считал, что ты не сможешь втиснуться. Думаю, если бы у тебя был больше, тогда было бы больно. А когда ты оказался во мне, ощущения были действительно странные, словно тебя принуждают широко раскрываться, да ещё и ощущение твоего твёрдого члена - словно мне требуется покакать.

- То есть, ты чувствовал, что тебе хочется какать?

- Да, это было неприятное ощущение. Когда ты начал двигать своим членом туда-сюда, то у меня возник соблазн попросить тебя остановиться, но в итоге оргазм того стоил.

- У тебя был оргазм?! - воскликнул он.

- Думаю, да. Это было не так, как обычно, но, когда ты брызгал внутри меня, я задрожал, как от удовольствия - я не могу описать это и назвать как-то по-другому, чем оргазм. Я уверен, что это случилось благодаря тому, что ты брызгал внутри меня. Это заставило мой член выделить слишком много жидкости, но не думаю, что я кончил спермой, - ответил я.

- Мне понравилось, как твой член пускает капли, - произнёс он, набрасывая на меня ногу. - У меня бывает такое, но обычно это только капля, не больше, и я видел, как выделяется у других парней, но ни один из них не может так, как ты. Не думаю, что у тебя это прекратилось. Это такое… постоянное капание.

- Нет, нет, это прекращается, я начинаю выделять капли, только когда возбуждаюсь и чувствую, что мне нужно брызнуть. Думаю, что произвожу слишком много лишней спермы, когда возбуждаюсь. Это как что-то внутри меня больше не может выдерживать излишнее давление, расслабляется, а затем я чувствую, как этот крошечный маленький рефлекторный шприц внутри меня посылает дрожь от возбуждения по моей спине. Дрожь от возбуждения - это как маленькие семена оргазма, которые хотят вырасти, чтобы стать большим оргазмом, но им нужна помощь, чтобы вырасти, поэтому они просто просачиваются.

- Так вот что с тобой происходит, когда ты так дрожишь? - Макс улыбнулся моей аналогии. - Это растут маленькие семена оргазма, которые нуждаются в моей помощи.

- Да... На самом деле я обычно не выделяю эти капли, но ты меня очень возбудил. У меня получаются небольшие капли, если я не тороплюсь, но у меня никогда ещё не было таких припадков дрожи, как с тобой. Это заставило меня буквально течь. Подобное случалось только однажды.

- Тебе нравится дрочить? - прошептал он, щекотнув мое ухо, из-за чего мой член подпрыгнул над лежащей на мне его ногой.

- Да.

- И как часто ты этим занимаешься? - пропыхтел он мне в ухо.

- В зависимости от того, насколько я возбуждён, в среднем, возможно, раза два в день, иногда больше, иногда меньше.
- А ты часто дрочишь? - поинтересовался я.

- Иногда, но большую часть времени я предпочитаю заниматься сексом. Расскажи мне о том разе, когда кто-то заставил тебя так течь.
- Ты занимался сексом с тем мальчиком? - спросил он, тыкаясь носом мне в ухо.

- Вроде того, но ничего похожего на то, что ты только что сделал со мной. У меня текло так, потому что это был единственный раз, когда я получил сперму от другого мальчика. Когда он сказал мне, что я могу пососать его член, мой член начал капать, как сумасшедший в ожидании этого.

- В самом деле? Единственный раз, когда ты заставил мальчика брызнуть, ты сосал его член?

- Да.

- Ничего себе, большинство начинают с того, дрочат друг перед другом, ты же начал с того, что сосал чей-то член.

- Не по своей вине, - заявил я. - Я целую вечность хотел раскрутить его на то, чтобы он подрочил. Но он всегда отказывался. Он постоянно играл с моим членом, но не хотел, чтобы я играл с его. Только когда я предложил сделать ему минет, он, наконец, позволил мне заставить его кончить. Думаю, что искушение кончить в рот было слишком соблазнительным, чтобы отказываться от этого.

- Ты действительно позволил ему кончить тебе в рот? И проглотил?

Я кивнул, непроизвольно вздрогнув.

- А что сейчас? У тебя появилось семя, которое нуждается в моей помощи? - спросил он хриплым шепотом в моё ухо, потянувшись и схватив мой пенис.

Я мог и не отвечать, потому что мое тело снова задрожало, и небольшое количество жидкости выступило на кончике моего пениса, когда он слегка подоил его. Было похоже на то, что я готов к тому, чтобы брызнуть.

- Думаю, я должен помочь тебе снять излишнее напряжение. Посмотрим, не могу ли я что-нибудь сделать с одним из этих семян оргазма.
Сказав это, он переместил свое тело, чтобы оно оказалось наполовину на мне. Он взял мой пенис в рот и принялся сосать, заставляя каждым движением своего рта выделять капли, а затем вынул мой член из рта, плюнул на него, и изменил положение своего тела. Целиком распластавшись на мне, он прижался к моему телу и начал гладить мой сочащийся орган рукой, принявшись меня целовать. Это были по-настоящему влажные проникающие поцелуи, мне это нравилось, и я ощутил у себя во рту вкус собственного предэякулята. В мгновение ока оба наших лица оказались мокрыми из-за нашей слюны от этих мокрых поцелуев, в то время как мой член и его рука становились всё более скользкими от моих выделений.

Я был потрясён всей этой скользкой влажностью и внезапно кончил. Мой член дрогнул в его руке, я громко застонал, когда огромный плевок спермы с большой силой вылетел из моего члена. Макс, казалось, воспринял это как сигнал, поэтому он выпустил мой орган, и полностью переместил своё тело на меня, принявшись извиваться на моём судорожно дергающем члене. Его ерзанье размазало липкую, скользкую влажную субстанцию между нами, а мой оргазм стал накатывать ещё более интенсивными волнами. Мой оргазменный стон превратился в крик экстаза, когда все напряжение, накопленное во мне, разом исчезло. Меня заполнили потоки спермы, из-за чего наши тела стали скользкими и липкими.

Когда стало ясно, что мне уже нечего выделять, Макс прекратил свои движения на мне, уткнувшись лицом в моё плечо. И мы лежали в этом положении, тяжело дыша в друг друга, пока я приходил в себя после столь невероятного опыта, ставшего одним из лучших впечатлений всех моих тринадцати лет жизни.

Глава 2. ДЯДЮШКА ДЖО

- Черт, где ты научился этим крутым штучкам?
Весь этот невероятный секс буквально взорвал мой разум. Мы расслабились, и Макс переместился так, чтобы весь его вес был уже не на мне, но мы бы по-прежнему касались нашими животами, как будто смакуя ощущение той скользкости, что получилась из-за моей спермы.

- Не знаю. Опыт, как мне кажется, - произнёс Макс. - Я начал заниматься сексом с парнями, когда мне было около пяти.

- Вау, как это случилось? - спросил я.

- До тех пор, пока мне не исполнилось пять, мой отец и я жили с бабушкой и дедушкой. Моему папе исполнилось 19 лет, когда они погибли в автокатастрофе.

- Так, значит, твоему отцу было... четырнадцать, когда ты родился?

- Да, Моему папе было 13 лет, и он уже пару лет занимался сексом с одним голландцем, Хансом, но ему хотелось узнать, что же такое натуральный секс. И он начал трахаться с девушкой, моей мамой. И она сразу же забеременела.

- Кажется, ты сказал, что твой папа - гей?

- Да, так оно и есть, он никогда больше не занимался сексом с девушками после того, как моя мама забеременела мной. Он говорил, что это не так круто, как с Хансом, - сказал Макс. - Наверное, не стоило доводить до того, чтобы она забеременела. Семья моей мамы не хотела меня, а мой папа хотел. Мой папа знал, что у него, вероятно, никогда не будет других детей, учитывая, что он только что подтвердил, что он гей. Так что мои бабушка с дедушкой помогали, когда он меня забрал. Когда мои дедушка и бабушка погибли, у нас не осталось вариантов. Нам пришлось жить с Хансом. А Хансу нравились маленькие мальчики.

- Ты хочешь сказать, что Ханс занимался с тобой сексом, и ты узнал обо всём от него?

- Да, думаю, большую часть.

- То есть, тебе было около пяти лет, твой отец знал и не пытался его остановить?

- Конечно, он знал. Мой папа занимался сексом с Хансом с одиннадцати лет. Он знал, что Ханс будет добрым и нежным любовником. Кроме того, у моего отца не было выбора - он страдал от депрессии из-за гибели своих родителей. Ханс был нашим спасением, он поддерживал нас, он оплачивал обучение моего отца в колледже и для меня стал вторым папой. Я не понимал, что наши ночные игры были чем-то необычным, для меня они были просто тайными забавами. Что касается меня, то мы просто дарили друг другу много любви и привязанности.

- Он тебя трахал?

- Ни разу, только всегда говорил, что хочет трахнуть меня. Он заставил меня много практиковаться, вставлял вибраторы и прочее в меня, но говорил, что нам, вероятно, придется подождать, пока мне не исполнится, как минимум, десять, прежде чем мы сможем начать трахаться, потому что я такой маленький, а он такой большой. Раз в год или около того мы проверяли, готов ли я, но его член не подходил - он только надавливал им на мою дырку, растягивая ее до тех пор, пока не становилось больно. И он всегда останавливался, когда я начинал плакать. Иногда ему хотелось, чтобы я трахал его, но мой член был таким маленьким, что я едва мог засунуть его между его булками. Дальше уже не получалось.

Через минуту Макс продолжил:
- Дело в том, что мне не нравилось, когда он что-то засовывал в мою задницу. Ему требовалось растянуть её как можно больше, чтобы он мог трахнуть меня, не причинив вреда, но мне просто не нравилось иметь что-то в своей дырке, без разницы от размера. И мне по-прежнему не нравится это. Он часто трахал моего отца. Поэтому я знаю всё о трахе. Он засовывал член в зад моему отцу. Я видел их несколько раз, когда они думали, что я сплю. Он накачивал в задницу моего отца. Было заметно, что Ханс реально ловит кайф, когда кого-то трахает. Мой отец вел себя так, словно ему это тоже нравилось, но мне кажется, что он делал это в основном, чтобы угодить Хансу.

Я сказал:
- Ну, не знаю, но однажды я засунул свой палец в зад Алу, но тогда я был чертовски возбужден; я предложил это, чтобы он позволил мне пососать ему член. Думаю, я сделал бы все, чтобы пососать его член. Когда ты лизнул мою задницу, ты заставил меня сильно возбудиться, и тогда я понял, что ты хочешь трахнуть меня, и задрожал от волнения, хотя немного испугался. С тех самых пор, как тот доктор осматривал мою простату, мне хотелось попробовать анальный секс, но не с кем было. Знаешь, для меня что-то в моей заднице совсем не то, что пихать в задницу другого парня. Мне противно совать туда, откуда выходит какашка.

- Противно в хорошем смысле! - воскликнул Макс. - Мне тоже всегда хотелось вставить в кого-нибудь, даже когда я был маленьким, и у меня не получалось. Когда я с тобой, я не думаю о какашках, а думаю о том, как здорово чувствовать себя внутри тебя. Это настоящий секс. Наверное, мы созданы друг для друга. Тебе нравится, когда кто-нибудь у тебя в заднице, а мне нравится трахать, идеальная партия.

- Да уж, было весело.
Мне не хотелось портить удовольствие Максу или хорошее мнение обо мне, но я бы предпочёл просто пососать его член, хотя, насколько мне стало известно, анальный секс оказался гораздо лучше воздержания. Не настоящего воздержания. а всей этой моей дрочки. Поэтому, подумал я, лучше сказать, что анальный секс намного лучше секса в одиночку.
- Так что случилось с Хансом?

- Он работал в голландском консульстве, и вернулся в Голландию, когда мне было около девяти. С тех пор мой отец и я сами по себе.

- Так это было только с Хансом? Я думал, тебе нравятся и другие мальчики.

- Ну, Ханс научил меня ценить секс, он также учил некоторых друзей моего отца, когда они были маленькими и некоторых из моих друзей. Мы все скучали по нему после того, как он уехал, но мы продолжали играть в секс друг с другом. Вскоре у нас появились и другие угорающие по сексу друзья, а у тех были свои друзья, и это превратилось в такой клуб с секс-играми и дрочкой. Сначала старшие мальчики играли с нами, младшими мальчиками, чтобы заставить нас возбудиться. Затем всем на забаву мы дрочили старшим мальчика, у которых была сперма. А когда у меня стала появляться сперма, мы переехали сюда. Так что у меня имелся большой опыт, как заставить других парней брызгать, но я сам только недавно стал стрелять спермой с оргазмами, и брызгаю только около шести месяцев.

Показалось, что наш интимный разговор подошёл к концу. Сперма, покрывавшая наши животы, стала холодной, и вскоре должна была засохнуть, поэтому Макс сполз с моего живота, встал и сказал:
- Давай отмоемся.
Он схватил меня за руку, потянул и повел нас голыми и в сперме, рука в руке, к двери своей спальни, затем по коридору в ванную. Макс, казалось, чувствовал удовольствие, гуляя по дому со мной на буксире - наши тела блестели пятнами моей спермы. Я же нервно оглядывался, боясь, как бы отец Макса не застукал нас. Макса, очевидно, подобное совсем не беспокоило, но, несмотря на уверенность Макса в том, что его отец не станет возражать против нашего баловства, мне не хотелось, чтобы нас поймали.

К моему облегчению, мы добрались до ванной не замеченными, набрали немного воды в ванну и залезли туда.

В 13 лет ребенок находится ещё в переходной стадии - мы ещё не были взрослыми, несмотря на наш расцвет сексуального влечения. Несмотря на то, что мы провели последний час, подобно взрослым, освобождаясь от нашей спермы, сейчас мы вернулись к своему детскому состоянию. Мы хихикали и смеялись, плескались, шутили и играли друг с другом. Мы были похожи на двух малышей, которые вместе принимают ванну, за одним исключением. Как обычно, мокрая окружающая среда вызвала у меня эрекцию, но даже мой совсем не детский стоячок стал предметом детской игры и шуток.

Когда мы покончили с мытьём, Макс вылез из ванны и схватил полотенце, чтобы вытереться. Я только начинал подниматься, когда в дверь постучали, и я услышал, как кто-то, с другой стороны, произнёс:
- Простите, ребята, мне действительно нужно воспользоваться унитазом.
Макс подошел и открыл дверь.

По другую сторону двери стоял отец Макса. Он вошел, подошел к унитазу и принялся расстёгивать свою ширинку.

Моя одежда осталась в спальне Макса. Я застыл, глядя на отца Макса, стоя одной ногой в ванне, а другой уже вне её. Я был голым, с эрекцией и мокрым. Отец Макса стоял всего в двух футах от меня, приспустив шорты и начав справлять нужду. В панике я выскочил из ванны, схватил полотенце и обмотал вокруг себя. Полотенце прикрыло меня, но не могло скрыть тот факт, что у меня стояк, и я уверен, что отец Макса должен был это заметить.

Отец Макса оглянулся на меня, затем на ванну, и сказал:
- Черт, какой беспорядок; надеюсь, вы, ребята, собираетесь убрать всю эту воду с пола.

Мы действительно устроили беспорядок, оставив лужи возле ванны. Макс схватил полотенце, которым вытирался, и принялся собирать им воду с пола. Макс, возможно, чувствовал себя комфортно голышом, склонившись перед своим отцом, но я оказался в замешательстве: с одной стороны мне открылся отличный вид попы согнувшегося над полом Макса, а по другую мою сторону стоял мужик, гей, который писал в унитаз. Это заставило меня, как оленя, пойманного светом фар проезжающей машины, нервно застыть на месте

Несмотря на мою панику, увиденное не помогло моему члену расслабиться, а присутствие отца Макса даже вызвало у меня что-то вроде возбуждения. Я определенно не собирался вытирать пол, как Макс, потому что не мог представить себе, что сниму полотенце, позволив папе Макса снова увидеть мою эрекцию. И я не собирался поворачиваться, наклоняться и демонстрировать свою задницу, которую Макс только что трахал. Я понимал, что это глупость, но мне казалось, что, если папа Макса увидит мою задницу, то он каким-то образом поймёт, чем мы занимались, и что она полна спермы его любимого сыночка.

Несмотря на мою панику, то факт, что этот человек был геем, интриговал меня - он был единственным человеком, которого я когда-либо встречал, и который занимался тем, чем только что занимались мы с Максом.

Отец Макса закончил писать, затем повернулся ко мне лицом. Он стоял и, убирая свой член, смотрел на меня, как бы оценивая. Вероятно, он хотел, чтобы я опустился и принялся вытирать пол. Я почувствовал, как краснею, у меня появилось ощущение, словно краснеет все мое тело, но мой член опускаться не собирался. То, как он смотрел, заставило меня понять, что, быть может, он хочет увидеть меня обнаженным.

И как раз в этот момент Макс произнёс:
- Это полотенце уже мокрое, дай мне свое.
С этими словами Макс дотянулся и сорвал с меня полотенце. Это нарушило мой транс, и я побежал. Словно опасаясь, что флаг в гонке вот-вот опустится, я протиснулся мимо отца Макса, пискнул: «Простите», и, разбрызгивая капли воды и поскользнувшись на плитке, припустил голышом по коридору, стремясь добраться до спальни Макса. Я пролетел мимо нужной двери, проскользнув мимо нее, поэтому мне пришлось вернуться назад. В панике мои влажные руки срывались с ручки, когда я пытался открыть дверь. Наконец я нырнул в его спальню и, высунув голову из двери, увидел, как Макс и его отец улыбаются мне вслед. Я мог бы даже сказать, что они едва сдерживали смех. Я не мог ничего с собой поделать, потому что ситуация действительно вышла комичной, и, почувствовав, что краснею ещё больше, улыбнулся. Отступив обратно в спальню, я закрыл дверь и прислонился к ней голым, мокрым и капающим.

Я слышал, как Макс и его папа разговаривают в коридоре. Я не сразу принялся одеваться, так как папа Макса не выглядел разгневанным или расстроенным из-за моей наготы. Сиюминутная паника прошла, мое бьющееся сердце замедлилось, и теперь мне было скорее любопытно, чем страшно того, что должно было случиться дальше. Кроме того, я все еще был мокрым и нуждался в полотенце, не желая, чтобы моя одежда оказалась влажной. Мое любопытство толкало меня - мне хотелось знать, о чём они говорят. Папа Макса только застал нас принимающими ванну, возможно, он и не подозревал о всех тех неприятных вещах, которые мы занимались. Наверное, в некоторых семьях дети, принимающие ванну вместе, считаются нормальными? Казалось маловероятным, что мой стояк остался незамеченным, но я мог на это надеяться. Отчаявшись узнать свою судьбу, я прижался ухом к двери.

Сначала у меня не получалось расслышать, потому что они оба замолчали, но потом я прислушался и услышал, как папа Макса говорит... что-то... что-то вроде... «ты сорвал его вишенку!..» или нечто подобное. Я не понимал, при чём тут вишня, но продолжил слушать дальше. Их голоса стали немного яснее.

- Поздравляю, сынок, Он кажется очень хорошим пареньком. Хотя, слегка натянутым.

Они, должно быть, двигались по коридору в мою сторону, так как я слышал их всё лучше и лучше.

- Не совсем, но он очень застенчив, дай ему время, и он познакомится с тобой.

- Ну, не позволяй ему уйти, он преданный.

- О, конечно, я не позволю ему уйти, я хочу, чтобы он стал моим постоянным бойфрендом.

- А, так ты ему нравишься?

- Да, он умница, немного застенчивый, но невероятно возбуждающийся.

- Хорошо, если он сделает тебя счастливыми, то вот тебе мое благословение.

«Вау», подумал я, «Я понравился отцу Макса, он даже одобрил меня и мою робость, а Макс хочет быть моим другом!»
Мысль о том, чтобы стать бойфрендом другого мальчика могла показаться странной, если вы считаете, что бойфренды могут быть только у девушек, а не у мальчиков. Тем не менее эта мысль мне казалась полной сексуальных обещаний, и я был только за. К тому времени мой член начал расслабляться, но мысль о том, что Макс и я станем бойфрендами, и то, что секс как бы одобрен взрослым, снова вызвала у меня эрекцию.

Их голоса зазвучали совсем близко, я только успел отшатнуться от двери, как она открылась и ударила меня по лицу.
- Ой!

- Прости, - сказал Макс, входя в комнату. - Тебе не следовало стоять так близко к двери.

Я поднес руку к носу, который принял на себя большую часть удара и произнёс:
- Я думаю, что твой папа видел мой стояк.

- Конечно видел. Он сказал, что думает, что это очень мило, - весело ответил Макс.

Я убрал руку от носа, обнаружив, что на ней кровь.

Глаза Макса округлились, Он повернулся к открытой двери и крикнул в коридор:
- Папа, быстрее, Тимми истекает кровью.

Папа Макса оказался в комнате примерно через две секунды. Он увидел, как кровь, вытекающая из моего носа, капает на мое обнаженное тело.

Отец Макса схватил меня и уложил на кровать
- Макс! Что ты сделал!.. Не говори мне, что вы подрались! - произнёс он с явной озабоченностью в голосе.

- Нет, пап, он стоял за дверью, когда я ее открывал.

В этот момент мой нос выдул кровяной пузырь.

Папа Макса наклонил мою голову назад и схватил меня за нос.
- Принеси мне пару влажных чистых тряпок и несколько ватных тампонов, - бросил он Максу.

Пока Макс не принёс требуемое, отец Макса сдавливал мой нос, а у меня на глазах выступили слёзы от боли и страдания.
- Всё будет в порядке, Тимми, это не сломанный нос, а просто кровотечение. К счастью, ты голый, иначе у тебя остались бы неприятные пятна на одежде, которые потребовалось бы объяснять дома.

Макс вернулся с мокрыми полотенцами, а отец Макса, держа меня за нос одной рукой, другой принялся вытирать кровь с моих рук, лица и груди. Отец Макса был так добр ко мне, что я больше не ощущал неудобства, находясь перед ним нагишом. Конечно, мне помогло и то, что где-то во время всего этого замешательства я потерял свой стояк.

Мой нос, который болел, буквально, с минуту, почувствовал себя намного лучше, и я смог утихомирить свои слёзы. Он вытер мне лицо и, успокаивая, сказал, что все будет хорошо через несколько минут. Я почувствовал себя комфортно в его заботливых и нежных руках; мне захотелось обнять этого замечательного и доброго человека.

Если бы меня поймали дома блуждающим голышом, я бы закричал. Хуже того, если бы мои родители застукали меня обнаженным и с другим мальчиком, со стояком, то загнали бы меня на крышу. Я подозреваю, что был бы жестоко наказан. Но этот человек, этот добрый человек, казалось, принял меня таким, каким я был, со стояками и всеми прочими извращениями.

Когда кровотечение остановилось, он сунул в мои ноздри ватные тампоны, чтобы очистить их.

Внезапно я понял, что не знаю этого замечательного человека. И, с клочком ваты, застрявшем в одной из ноздрей, я спросил:
- Мистер... ммм... Как мне вас называть, сэр?..

- Хм... Почему бы тебе не называть меня дядюшкой Джо, - ответил он, убирая использованный тампон.

Я улыбнулся:
- Но вы не мой дядя.

- Ну, - произнёс он, засунув мне еще один тампон в другую ноздрю. - Макс сказал мне, что хочет, чтобы ты стал его постоянным бойфрендом, поэтому мы, вероятно, будем часто видеться, и я считаю, что любой бойфренд моего сына для меня как сын. Ты мог бы называть меня папа или папочка, но у тебя уже есть отец, но у мальчика может быть много дядей, так что зови меня дядя Джо.
Он удалил тампон и продолжил:
- Но только если ты этого хочешь.

Я дал знак Максу приблизиться, взял его за руку, и прошептал ему на ухо:
- Бойфренд? Ты, правда, хочешь этого?

Он кивнул.

- Означает ли это то, что я думаю, что это означает? И твой отец знает... Ну, ты понимаешь, что?..

- Я... - прошептал Макс. - Это означает много секса и да, мой от...

Думаю, дядя Джо услышал наше шепот, потому что он прервал нас:
- Конечно, я знаю, что между вами, парни, было... Интересно, как весь район ещё не узнал об этом. Тимми, тебе действительно нужно научиться говорить немного потише, если ты не хочешь, чтобы весь мир узнал о том, чем вы занимаетесь вместе.

- Неужели я так громко?..

- Не совсем, но стены в этом доме тонкие, а я был в своей спальне по соседству, и всё слышал. А из того, что вы кричали, было очевидно, что вы двое занимаетесь сексом, - сказал дядюшка Джо.

- Вы не злитесь на меня? - спросил я, когда он, задрав мой подбородок, заканчивал операцию с моим носом.

- Конечно, я не злюсь на тебя. Вы просто занимаетесь тем, что естественно для мальчиков. Я думаю, что так оно и есть, это совсем не плохо, просто будь поосторожнее с этим твоим милым маленьким шнобелем.

Я был поражен таким одобрением и пониманием.
- Я хочу, чтобы вы стали моим дядей Джо, - произнёс я, сев и протянув руки, чтобы обнять моего нового дядю. - Спасибо, что вылечили мой нос.
Он обнял меня, затем объятие стало общим, когда к нему присоединился и мой новый друг.

- Лучше откинься и полежи так несколько минут, чтобы убедиться, что из твоего носа не течёт кровь, - сказал мой новый дядя.

Поэтому мы прервали наши обнимашки, и я снова откинулся на спину. Дядя Джо заметил и вытер капельки крови, которую обнаружил на моем животе и лобке, сказав сыну:
- Я немного удивлен твоим выбором. Не пойми меня неправильно, я думаю, что Тимми милый, сексуальный мальчик, отличная и выгодная партия, но мне казалось, что тебе захочется мальчика немного повзрослее, мальчика, достигшего половой зрелости.

Окей, я не выглядел на свой возраст, я был немного тощим и недоразвитым, и мои лобковые волосы были ненамного больше, чем персиковый пух, но его слова определенно прозвучали так, будто он сомневается в моей сексуальной привлекательности.
- Я уже, - провозгласил я своим высоким мальчишеским голосом, дотянулся и схватил свои нежные, почти полупрозрачные лобковые волосы, и потянул за них, устроив на своём лобке ямку. - Видите, у меня волосы на лобке.

Дядюшка пригляделся.
- Будь я проклят, я просто не заметил, они ведь такие короткие, мелкие и бледные.
Он протянул руку, а я убрал ладонь, чтобы он мог потрогать мои лобковые волосы, после чего он проследовал мимо моего пениса, чтобы с сомнением осмотреть мои маленькие мальчишеские шарики.
- Ну, я по крайней мере ожидал, что он выберет мальчика, у которого уже есть сперма, - сказал он.

- У меня есть сперма! - выпалил я.
Хотя, по правде сказать, в то время у меня имелось очень много спермы, но она, казалось, была почти без сперматозоидов. Мое последнее исследование моих собственных выделений под микроскопом довольно отчетливо показало наличие только одного или двух маленьких закорючек. Если бы я никого не обнаружил, то мог бы подумать, что мой микроскоп недостаточно хорош для того, чтобы их выявить. Таким образом, факт, что я нашел так мало сперматозоидов, казалось, подразумевал, что я был не таким уж и зрелым, каким себя считал.

А Макс тотчас с уверенностью заявил:
- Шутишь? Не позволяй этим маленьким шарикам одурачить тебя. У него так много спермы, когда он возбуждается, что он заливает всё вокруг и когда он кончает, то очень красиво брызгает спермой.

- Да ладно, посмотри на Тимми? Ему сколько, лет десять?

- Нет! Мне тринадцать, как и Максу, - произнёс я, надеясь, что это прозвучало убедительно.

У дяди Джо был такой вид, будто ему с трудом в это верилось.

Я немного рассердился на дядю Джо. Окей, я был немного ниже Макса. Возможно, моя тощая фигура была не так хорошо развита, как у Макса. И мой лобковый пух был слегка реже и светлее, чем у Макса. И даже, если яички Макса были больше моих, то мой член был почти таким же большим, как у Макса, ну, может быть, не сейчас, но он же видел меня несколько минут назад. Как он мог подумать, что мне всего десять лет?

А затем на лице дядюшки Джо появилась восторженная улыбка, он больше не мог сохранять невозмутимый вид.

Внезапно Макс рассмеялся и сказал:
- Папочка, ты просто прикалываешься над нами. Тимми, не обращай на него внимания, он просто дразнит тебя. Он знает, сколько тебе лет, он знает, что ты мой одноклассник. Ему просто нравится дразнить людей, которых он любит.

Дядя Джо рассмеялся.
- Если бы ты видел своё выражение, - произнёс он.

Я тоже начал смеяться, мне эти двое нравились всё больше и больше.
- Ну, чтобы вы не думали, что я не могу брызгать. Может быть, мне стоит продемонстрировать это, - со смехом заявил я, схватив мой безвольный членник, и принявшись играть с ним, в попытке заставить его встать и помахать дядюшке Джо.

Дядя Джо с секунду разглядывал меня, и я подумал, что он действительно этого хочет - он, казалось, рассматривал такую возможность. Но затем он положил руку мне на запястье.
- Нет, нет, думаю, тебе лучше сохранить это для Макса, - заявил он с каким-то нервным смехом.

- Прекращаю! - воскликнул я, стараясь выглядеть так, будто это была просто шутка, в то время как душе оказался немного разочарован тем, что дядюшка Джо не захотел увидеть, как я могу прыскать.

- И правильно, - сказал дядя Джо.
Он встал и подошел к двери. Прежде чем выйти из комнаты, он обернулся и сказал:
- Понимаете, все, что здесь происходит, должно здесь и остаться. Тебе не стоит никому об этом рассказывать. Верно?

- Да, я в курсе, я понимаю, что это должно оставаться в секрете.
Я сознал, что если кто-нибудь узнает об этом, то я никогда не смогу вернуться сюда, и у меня не будет такого великолепного бойфренда, как Макс, или такого крутого дяди, понимающего потребности мальчиков и не возражающего против того, чем мы с Максом занимались.

- Окей, вам лучше одеться, уже поздно, и твои родители могут начать беспокоиться, почему ты еще не дома. Я отведу тебя домой.

- Вы можете этого не делать, дядя Джо, я сам дойду, тут не больше мили. Я каждый день прохожу весь этот путь в школу и из школы. Кроме того, мои родители все еще на работе.

- Ничего, скоро стемнеет, а я не хочу, чтобы ты шёл домой один и ночью, - настаивал он. - Я отвезу тебя.
Он развернулся и вышел из комнаты.

Я повернулся к Максу и сказал:
- Твой папа крутой.

Макс ответил, хлопнув меня по рук:
- Ой, да ладно. Ты же не собираешься заниматься сексом с моим отцом!

- С чего ты взял?

- Я видел, как вы двое смотрели друг на друга. Просто помни, что ты мой парень, а не его.

- Ты ревнуешь? Тебе нечего ревновать, твой отец действительно любит тебя, и это заметно. Что касается меня, то меня не привлекают мужчины, - сказал я с уверенностью, хотя не был так уверен в этом по отношении к дяде Джо. Он как-то очаровывал меня тем, что был геем - человеком, занимающимся сексом с другими парнями. Я задавался вопросом, что он с ними делает. Я подумал, что он может научить этому и меня.

На лице Макса появилась улыбка.
- Иди ты!
Он засмеялся
- Ты можешь заниматься сексом с ним или кем-то захочешь, я просто тебя разыгрывал. Я знаю, что он любит меня, и я не ревную. Хотя меня немного беспокоит, что он никогда не занимался сексом со мной. Он занимается любовью с другими парнями, так почему бы и нет, я же люблю его больше, чем кто-либо из них.

Я не знал, что сказать, может быть, его реакция была не просто шуткой. Поэтому я просто протянул руки и обнял его. Он крепко обнял меня. Оглядываясь назад, я думаю, что мы оба в тот момент были немного смущены различием между сексом и любовью. После всего, что мы сделали вместе в тот день, мы оба испытывали большую привязанность друг к другу, как это должно быть между бойфрендами. С другой стороны, мы были просто детьми, и нам было трудно понять наши чувства. Нам казалось, что это и есть любовь, но это были гормоны, подпитываемые похотью притяжения. Мне и Максу понадобилось время, чтобы влюбиться по-настоящему. Между Максом и его отцом была более глубокая любовь, которой секс не полагался.

- Даже если я думаю, что твой папа крут, это не значит, что я хочу заниматься с ним сексом. Кроме того, вам, ребята, хорошо вместе. Твой папа когда-нибудь обнимает или целует тебя? Он кажется таким, - спросил я.

- Мы постоянно обнимаемся и целуемся, особенно когда ему не нужно работать по ночам, или к нему никто не пришёл на ночь, а ещё он позволяет мне спать с ним. Но если он слишком возбуждается, или, думает, что я собираюсь брызнуть, или я делаю что-то, что заставляет его захотеть брызнуть, он останавливается, иногда даже сбрасывает меня с кровати и заставляет идти спать в свою комнату. После чего я дрочу, и думаю, что он делает то же самое у себя, - пожаловался Макс.

Честно говоря, я не был уверен в собственных чувствах к дядюшке Джо, я, определённо, был партией для Макса, но дядя Джо был взрослым, а я сказал себе, что меня не привлекают взрослые. Тем не менее дядя Джо больше походил на старшего брата Макса, чем на его отца, и мне понравилась мысль спать с ним, обнимая и целуя его как Макса. Я действительно испытывал голод на подобную любовь, честно говоря, думаю, я немного завидовал Максу и его близким отношениям с отцом.

Я сказал:
- Мои родители заставляют меня спать одного. Мне уже давно не разрешается обниматься с ними или спать с ними. Моя мама обнимает меня по-быстрому и целует мою щеку, но это все. Иногда я думаю, что они могли быть немного поласковее, я же никогда не получаю ничего, кроме рукопожатий от моего отца. Опять же, я почти их не вижу - они почти всегда на работе, и у меня нет друзей, поэтому моя жизнь одинока.

Макс дотянулся рукой, чтобы погладить мою спину, и сказал:
- Мне жаль, правда, это очень грустно, но теперь у тебя есть я, и я знаю, что мой отец любит тебя. Я знаю, что мы будем отличными друзьями. Особенными друзьями!
С этим он снова обнял меня, и мы опять принялись целоваться.

Поцелуи Макса возымели свой эффект, и я снова получил стояк, но прежде, чем мы успели что-то сделать, мы услышали папу Макса:
- Вы, парни, готовы? Нам нужно идти!

- Дай нам ещё минутку, - крикнул Макс.

Мы оба бросились одеваться.

По пути ко мне домой дядя Джо завёз Макса и меня в новый McDonald's на ужин. Никто из нас никогда не был в McDonald's - они только что открылись в нашем городе - но мы все видели их рекламу с их новым бургергом Big Mac. Мне он понравился. Я сказал Максу и дяде Джо:
- Этот гамбургер действительно хорош, но их шоколадный коктейль вызывает у меня почти что оргазм. Я хотел сюда, но никак не получалось убедить родителей. Огромное спасибо.

Дядя Джо сказал
- Рад, что тебе понравилось. Мне тут тоже нравится. Это своего рода праздник, я не каждый день обретаю нового сына.

Не могу сказать, как приятно было слышать эти слова. Думаю, именно в этот момент дядя Джо посеял первые семена моей любви к нему. Ведь в своей жизни я так изголодался по любящему и заботливому взрослому.

А затем Макс с дьявольской улыбкой на лице зашептал мне в ухо:
- Оргазм трясет? Кажется, мы сегодня теряем все виды девственности.

- Да... - прошептал я. - Интересно, сколько спермы они вкладывают в него, чтобы сделать его таким вкусным?

И мы оба посмотрели друг на друга, улыбаясь и хихикая. Это был насыщенный событиями памятный день для нас обоих.

После ужина дядя Джо сказал, что пришло время везти меня домой, и он повёз нас туда. Когда мы добрались до моего дома, наша квартира оказалась тёмной и пустой; мне не хотелось с ними расставаться, поэтому я пригласил их к себе.

- А где твои родители? - спросил дядюшка Джо.

- Они на работе, - ответил я.

- Они оставляют тебя здесь в полном одиночестве? - спросил Макс.

- Они будут дома через пару часов, все в порядке, я привык.

Мы вошли и устроились в гостиной.

- У моей мамы и папы есть забавная привычка: они уходят утром, но не раньше, чем я ухожу в школу, только тогда они идут на работу. Обычно моя мама задерживается, чтобы проверить меня, оставить мне обед и прочее. Иногда кто-то из них проводит со мной день целиком, но такое случается не очень часто.

- А как насчет выходных? - спросил дядя Джо.

- Иногда, если их бизнес идет туго, они уходят на выходные, если есть кто-то, кто может их подменить. Тогда мы вместе делаем что-то особенное. Иногда им требуется моя помощь, поэтому я иду с ними на работу, я достаточно большой, чтобы помогать им. Я мою полы, автобусные таблички, посуду и разное другое. Так я зарабатываю карманные деньги, ещё убираю в саду у дома. Если мы рано заканчиваем работу, и они чувствуют себя великодушными, то посылают меня в кино, но не так уж весело смотреть кино в одиночестве. Много выходных я просто провожу дома один. Им довольно сложно найти для меня время. Они говорят, что это та цена, которую приходится платить, когда имеешь собственный бизнес.

- Чем же ты занимаешься в одиночестве в этом большом доме? - спросил дядя Джо.

- Я многому учусь, - я взглянул на Макса. - Надо что-то делать, чтобы зарабатывать репутацию мозга. Я собираю из наборов радиоприемники и прочее. Я выполняю обязанности по дому, иногда читаю или смотрю телевизор. Или играю сам с собой.
Я не стал упоминать о тех долгих часах, которые провёл в ванне, играя с моей любимой игрушкой для ванны, или читая свои порно книги и дроча, что занимало довольно-таки большой промежуток моего дня.

- А какое у тебя любимое телешоу? - спросил Макс.

- Star Trek! [«Звёздный путь» - американский научно-фантастический сериал, 1966-1969гг.]

- И моё тоже! Мы с папой оба очень любим его.

- А как насчет друзей, Тимми, почему ты ничего не делаешь со своими друзьями? - продолжал допытываться дядюшка Джо.

Я не знал, что сказать, я сидел напротив двух людей, которых мог считать своими друзьями, и они хотели знать о моих других друзьях. Я подумал, раз они знают, что я извращенец, и это никак их не трогает, то я могу доверить им свою тайну. Обычно я был очень застенчив среди людей, с которыми только что познакомился, но я уже привязался к ним. Их ласковое естество и признание моей сексуальности победили мою робость. Макс же рассказал мне о своей семье, так что я рассказал им о моих трех последних годах - как горько и одиноко стало, когда я переехал в город. Я рассказал им о бассейне YMCA, и о том, как я получил свою известность и прозвище Стоячок. Я рассказал им, как мои стояки в бассейне привлекли внимание моего первого друга после переезда. Я признался, что это Джей познакомил меня с сексом. Я рассказал им, как он отверг меня, когда его поймали дрочащим передо мной. Я рассказал им о своих редких контактах с Алексом и о его одержимости моим пенисом, и о том, как он любил смотреть, как я дрочу перед ним. Рассказал, как Ал настоял, чтобы я кончил шесть раз за день, чтобы оправдать свою репутацию Стоячка, а затем, как он ударился в религию и отверг меня после того, как я сделал ему минет. Я рассказал им, как дрочил, читая свои книги с порно, как мой сосед Дуэйн использовал порно, чтобы манипулировать мной, как у нас с ним случился секс в одежде, и про то, как он предал меня, угрожая всё сказать моим родителям. К этому моменту мои глаза были полны слёз.

Мы все очутились в общем объятии, и они принялись уверять меня, что меня не отвергнут или не предадут из-за того, что я извращенец. Второй раз за день дядюшка Джо вытирал мне слезы, но это уже были слёзы радости. Говорят, исповедь полезна для души. Для меня это оказалось очень верно, но что было еще лучше - я по-прежнему им нравился несмотря на то, что признался во всех своих грязных маленьких секретах. И то, что они приняли меня, наполнило меня радостью. Дядя Джо поцеловал мою последнюю слезинку, и я успокоился.

Было ясно, что они оба хотели, чтобы я стал частью их жизни. Было ясно, что я им понравился, но, думаю, что они оба ещё и сочувствовали мне и одинокой несчастной жизни, которую я вёл. Макс и дядя Джо хотели помочь мне изменить её, и мы обсуждали возможности, когда домой вернулась моя мама.

Я представил свою маму моему новому другу Максу и его отцу, и пылко сообщил ей, как хорошо мы потрудились вместе, выполняя домашнее задание и как хорошо было заиметь друга. Я рассказал ей о некоторых вещах, которыми мы на самом деле не занимались, вместо тех вещей, которыми занимались на самом деле, а Макс искусно и в подробностях дополнил мой рассказ о нашей воображаемой деятельности. Мы оба устроили большую шумиху насчёт того, что вдвоём являемся поклонниками сериала Star Trek.

Моя мама спросила меня, показал ли я свою комнату Максу, я понял намек, и мы с Максом вышли, чтобы она наедине поговорила с дядей Джо.

Примерно через 20 минут дядя Джо позвал Макса, сказав, что ему пора отправляться спать. Мы вернулись в гостиную, и нас осчастливили известием, что мне разрешается проводить время с Максом. Только при условии выполнения домашних обязанностей и уроков. Мы оба должны были стараться повысить наши школьные оценки. Я не должен обременять дядю Джо. Я должен хорошо вести себя и делать то, что он говорит, поскольку он был взрослым, ответственным за меня. Мама настояла, что если мы пойдём куда-нибудь есть, то каждый будет платить за себя, и мама даст мне деньги на это. Поскольку моей маме больше не требовалось находиться дома днем, когда я возвращался из школы, она собиралась попытаться уходить с работы пораньше, чтобы бывать со мной вечерами, до того, как я отправлюсь спать.

Когда Макс и я услышали эти грандиозные новости, мы принялись прыгать от радости и пожимать друг другу руки. Я был очень рад, и моя мама видела это. Я подбежал, обнял маму и поблагодарил ее, затем пожал руку дяде Джо, тоже поблагодарив его. Видя мою реакцию, мама явно чувствовала, что приняла правильное решение, и безоговорочно приняла Макса и дядю Джо.

- Вы уверены, что это не будет неудобством для вас, наблюдать за Тимми? - осведомилась мама.

- Нет, нет, конечно, нет, - настаивал дядя Джо. - Макс и я похожи на Тимми, и было бы неплохо иметь еще одного мальчика дома, чтобы развлекать Макса.

Мы с Максом взглянули друг на друга, нам было ясно, что это будут за развлечения.

В ту ночь, после того как Макс и дядя Джо ушли, и моя мать уложила меня спать, она сказала мне:
- Джо рассказал, как ты был несчастен. Возможно, переезд сюда в такой старый район оказался не так уж хорош для тебя, но я счастлива снова видеть улыбку на твоём лице. Думаю, что Макс и его отец подходят тебе. А ты что чувствуешь?

- Дядюшка Джо и Макс отличные парни, нам было так весело вместе. Мне не нравится сидеть в доме совсем одному, я хочу проводить время с ними.

- О, уже дядюшка Джо?

- Ой... да, он сказал, что все окей, если я буду так его называть.

- Хорошо, дорогой, я рада видеть тебя счастливым. С этими словами мама уложила меня, поцеловала и сказала: «Люблю тебя».

- Я тоже люблю тебя, мама, и спасибо.

Я понимал, что у моих родителей не хватает времени на меня, но знал, что они хотят, чтобы я был счастлив. Только они не знали, что мне для полного счастья был необходим бойфренд, и, честно говоря, я тоже этого не знал. Странно как все сложилось.

В постели я вспоминал прошедшие события, размышляя о том, как утро, начавшееся так обыденно, превратилось в необыкновенный день. Я едва мог поверить в свою удачу, ведь отныне я собирался проводить каждый день с Максом и дядюшкой Джо. Погружаясь в сон, я по-прежнему чувствовал, что Макс был где-то глубоко внутри меня. Мне очень понравилось, что он кончил в меня, и я надеялся, что он захочет делать это снова и снова. Со вздохом удовлетворения я представил себе, как его сперма плавает внутри моего тела, почувствовав полное умиротворение, и впервые за долгое время мне не пришлось дрочить, чтобы заснуть.

Глава 3. ШКОЛЬНЫЙ ДУШ

Утром я проснулся в восторженном настроении, потому что у меня оставалось ощущение, что Макс по-прежнему пребывает в моей заднице. И это не было какой-то чудесной недостижимой мечтой. Вместо того, чтобы начать свой день со своих обычных упражнений с членом, я решил сохранить его для Макса. Я сразу вскочил, начиная свой день.

Я знал, что мои родители будут спать, по крайней мере, еще пару часов, но моя мама обещала дать мне денег, чтобы я мог расплачиваться за себя. Я разбудил её, извинившись. Она дала мне двадцать долларов на всю неделю.

Я с удивлением разглядывал эту двадцатку, потому что у меня никогда не было так много денег за раз. В те дни на эту сумму я мог купить, по меньшей мере, 400 конфет по пять центов. ВОТ ЭТО ДА! Это не четыре или пять долларов, которые я зарабатывал каждую неделю, занимаясь различными делами по дому. Я был богат... А затем понял, что мне придется вручить их дяде Джо на мои обеды. И мой пузырь богатства лопнул.

Для меня, парни, эти двадцать долларов казались везением. Я не учитывал, как мои родители на самом деле жадны; они собирались за эти деньги неделю кормить сына, вдобавок ко всему за бесплатно получая няньку на тридцать часов.

Бизнес моих родителей становился всё более и более успешным из-за внимания, которое они ему уделяли, но когда дело доходило до меня - иногда случалось, что я не видел их днями напролёт. Они были моими родителями, и я любил их, хотя и замечал, как они трясутся над каждым центом, но они убеждали меня, что бедны, и поэтому им приходится так много работать, стараясь хоть как-то выжить. Правда, это плохо сочеталось с приобретением ими большого дома в городе, двух новых автомобилей, а недавно они купили 24-футовую лодку, которую держали под брезентом на заднем дворе. Однако, что касается дяди Джо, они поступили довольно рационально. Сколько я себя помню, они всегда оставляли меня одного, или же полагались на доброту посторонних, которые заботились обо мне. Возможно, если бы я ощущал себя более любимым дома, я бы не стремился обменять свое тело на небольшую привязанность. Но с тех пор, как Макс и дядя Джо вошли в мою жизнь, подобные мысли перестали приходить в мою голову. Они стали новой главой в моей жизни. Макс и дядя Джо впервые в моей жизни заставили меня почувствовать себя безоговорочно любимым и ценимым.

Я вышел из дома пораньше, чтобы увидеться с Максом. В припрыжку я направился к его дому, испытывая жажду увидеться с ним, и желание, чтобы он пошёл вместе со мной в школу.

Когда я добрался до дома Макса, он радостно встретил меня у дверей и пригласил зайти.

- Ты завтракал? - спросил Макс.

- Я обычно пропускаю завтрак, слишком много проблем, - ответил я.

- Папа! Тимми не завтракал, - закричал Макс.

- Присоединяйся к нам, - услышал я с кухни голос дяди Джо.

Я вошел в кухню, в которой аппетитно пахло.
- Я пришёл, надеясь пойти в школу со своим бойфрендом, - произнёс я, наслаждаясь возможностью назвать Макса моим парнем.

- Конечно, но ты должен позавтракать, время ещё есть.

- Хорошо, спасибо, - сказал я, усаживаясь за стол.

Меня угостили яичницей, горячей овсянкой с корицей, печеньем и молоком. Мне действительно показалось, что я стал частью семьи, сидевшей за общим обеденным столом. Мы поговорили обо всём понемногу, о разных несущественных вещах, пока, наконец, я не вынужден был сказать:
- Дядюшка Джо, как бы мне хотелось, чтобы ты по-настоящему был моим дядей.

- Тимми, насколько мне известно, у тебя есть семья.

- Да, а так как он твой дядя и мой отец, то мы будем как поцелуйные кузины [Друг или родственник, который достаточно близок, чтобы быть при встрече поцелованным].

Я хихикнул, сознавая, что, по крайней мере, часть с поцелуями будет правдой.
- Просто мне хотелось бы стать твоим настоящим поцелуйным кузеном - настоящей частью твоей семьи.

- Боже, посмотрите на время, вам, ребята, лучше идти, - сказал дядя Джо.

Дядя Джо настоял, чтобы я приходил каждое утро и завтракал с ними перед тем, как мы отправимся в школу.

Мы подхватили наши вещи, Макс подошел к отцу и поцеловал его в губы. Его папа вернул ему поцелуй, а затем хлопнул по заднице и слегка подтолкнул к двери. Наверное потому, что я тоскливо наблюдал за происходящим, подобный маленький жест любви коснулся и меня...

Дядя Джо взглянул на меня и сказал:
- Это нормально, если ты хочешь прощаться.

Я улыбнулся, немного смущенный от того, что я такой понятный. Я подошел, был поцелован и получил шлепок по заднице.

- Увидимся днем, мальчики, хорошего вам дня, - объявил дядя Джо, помахав нам на прощание.

- Так и будет, - отозвались мы в унисон, посмотрели друг на друга и засмеялись.

- Тимми.

- Да?

- Ты помнишь, о чём говорил недавно?

- Ты имеешь в виду, что я пожелал стать членом вашей семьи, как бы твоим кузеном?

- Ты мой парень, а это лучше, чем кузен, - сказал Макс.

- Да, я согласен. Наверное, это лучше, потому что, если бы ты был моим кузеном, то я не захотел бы заниматься с тобой всем этим.

- О, а я занимался этим со своим кузеном, - признался Макс.

- Почему-то я не удивлен, - заявил я, глядя на него с восхищением.

- Вот что я тебе скажу: если кого-то будет беспокоить, что мы двоюродные братья, а мой отец - твой дядя, то я врежу в нос любому, кто скажет другое.

- Правда?

- Конечно.

- Здорово, вы с отцом такие хорошие, - сказал я, ощущая настоящую привязанность к Максу и его отцу.

- Кроме того, это поможет объяснить, почему мы проводим так много времени вместе, потому что мы семья и всё такое. Мы же не можем никому сказать, что мы бойфренды, а если люди будут думать, что мы семья, они перестанут обращать внимание, что мы всё время вместе.

- Да, я думаю, многие люди не любят влюбленных парней.

Макс посмотрел на меня так, как будто хотел сказать что-то ещё, но тут мы услышали звонок и побежали, чтобы не опоздать в школу.

В школе ко мне пришло понимание, что, возможно, было ошибкой не подрочить утром, как я делал обычно. Я-то думал, что того невероятного секса предыдущего дня будет достаточно, чтобы приручить мою брючного змея, но в классе меня начали преследовать стояки. Макс сидел рядом со мной на большинстве уроков. Время от времени он смотрел в мою сторону и улыбался. Одно только его присутствие продолжало напрягать меня в ожидании того, что мы можем учинить этим днём после школы.

Мы пообщались с Максом за обедом, и он научил меня забавной игре. Сначала я не врубался. Он указывал на какого-нибудь мальчика и говорил цифры. Вскоре я понял идею, это были оценки их сексуальности. Итак, каждому мы присваивали рейтинг по шкале от 1 до 10 в зависимости от того, насколько он сексуально выглядит согласно нашему мнению. Десятку давали мальчику, за секс с которым можно было пожертвовать своё правое яичко, а единица присваивалось тому, кто не вызывал никакого интереса. Мне не потребовалось много времени, чтобы выявить образцовый экземпляр. Я оценивал мальчиков помладше выше, чем Макс. Макс явно предпочитал тех, кто постарше, уже перешедших черту пубертата. Это заставило меня задуматься, как он умудрился выбрать меня?

Но из всех мальчиков, которых я увидел в тот день, Макс оказался моей единственной десяткой, по крайней мере, до конца урока физкультуры.

Весь этот шепот Макса в моё ухо о мальчиках и сексе постоянно держал меня возбуждённым. Однако, я, собравшись, продержался всю физкультуру. И даже отправился в душ после урока, не чувствуя себя слишком уж плохо. Я прошагал с Максом до самого отдаленного душевого отсека. Это были большие отсеки, каждый был рассчитан на шесть мальчиков. Маленький мальчик, который, как я понял, был по детски выглядящим семиклассником, последовал за нами в тот же отсек и начал принимать душ. Сначала я оценил его на 9. Этот мальчик действительно был симпатичен, и я заметил, что Макс его тоже оценил. Тело мальчика было совершенно безволосым, таким, что тайно могло заставить меня по-настоящему возбудиться. Очевидно, что он ещё находился в предпубертатном периоде: на лобке у него не имелось никаких признаков даже персикового пуха. Макс и я открыли воду, но когда мальчик повернулся спиной к Максу, Макс указал на меня, затем показал на мальчика и сделал неприличный жест, демонстрирующий, как мне следует с ним поступить. Я принялся мыться, отчаянно пытаясь не думать о эротическом характере жестов Макса и о том, насколько привлекательно его предложение. Когда мальчик повернулся к нам, Макс начал мыть свои гениталии этаким, наводящим на размышления, образом. Все это плюс влажность душа и скользкость мыла начали оказывать на меня своё обычное воздействие. Неожиданно, этот мальчик стал выглядеть всё больше и больше похожим на десятку. Ситуация становилась слишком эротичной, мне пришлось отвернуться от этого соблазнительного предпубертатного малыша, чтобы скрыть свое растущее возбуждение.

К счастью, мальчик быстро ополоснулся и ушёл, что, к сожалению, нельзя сказать о моём стояке. Когда Макс повернулся ко мне, он сразу же заметил мое состояние.
- Черт, Тимми, тут место не для этого. Соберись, сожми и успокой его, - прошептал Макс.

И, ухватившись за свой стоячок, я принялся дрочить, пытаясь вернуть его под свой контроль. От других душевых отсеков меня скрывал угол.

- Что ты делаешь? - прошипел Макс.

- Извини, у него имеются свои мозги, - я перестал дрочить и сказал. - Это единственный способ, которым я могу быстро подчинить его.
- Я не дрочил этим утром, - тихо продолжал я, начиная паниковать.
Я не был уверен, что поступаю правильно. На публике я не был голым со времён инцидентов в бассейне YMCA.
- Мне кажется, что не стоит выходить отсюда с этим, - прошептал я, указывая на свой стояк.

- Хорошо, хорошо, делай это, я буду стоять и смотреть, если кто-нибудь придет, я тебе сообщу. Только ради бога, не вопи, когда будешь кончать!

И я снова схватился за свой член; не знаю, почему, но я обнаружил, как это всё эротично: заниматься подобным на ногах, когда в соседнем отсеке находятся другие голые мальчики, ни черта не знающие, чем я тут занимаюсь.

Мой страх быть пойманным, казалось, прибавил мне возбуждения, поэтому кончил я очень быстро. Когда наступил оргазм, я попытался не завопить, подставив лицо под поток воды из душа. Мне удалось ограничиться тихим скулежом, когда мое тело и мозг сотрясались в оргазмических спазмах; и мой поток спермы быстро смылся в канализацию. Это был хороший оргазм, не такой, конечно, хороший, каким он мог быть, если бы я мог вопить, но тоже не плохой. Страх быть пойманным подбавил мне захватывающего чувства опасности, которое слегка компенсировало то, что я не мог орать.

Моя эрекция исчезла, устраняя последнее свидетельство моего извращения. Макс, со своей стороны, демонстрировал все признаки надвигающегося стояка. Не такого очевидного, как у меня, он выглядел всего лишь наполовину вставшей мачтой. К счастью, это просто заставило его смотреться так, словно у него имелся большой член, висящий и полностью вытянувшийся, но не стоящий.

- Нам пора, или мы опоздаем на занятия, - произнёс Макс.

- А ты не хочешь позаботиться об этом? - спросил я, указывая на его увеличившийся член.

- Нет, ты сможете сделать это позже. Я накину полотенце, чтобы скрыть.

Раздевалка быстро пустела, и нам пришлось поспешить, но мы попали на наш следующий урок без опоздания.

Мои неотвязные стояки пропали, и я смог намного лучше сконцентрироваться на последующих двух уроках.

Во время нашей прогулки к дому Макса он подождал, пока мы остались одни и сказал.
- Что, черт возьми, случилось там в душе? Ты не можешь себя контролировать.

- Извини, извини... Я не могу с этим ничего поделать. У меня всегда случаются стояки, если есть сперма, которая просится наружу. Обычно я дрочу по утрам, чтобы контролировать свой член, но после того, что мы совершили вчера, я решил, что рядом с тобой все будет окей.

- Вчера в школе у тебя не было стояка. Ты дрочил вчера утром? - спросил Макс

- Да.

Макс на миг задумался, а потом сказал:
- Но вчера днём ты был таким возбуждённым. Не думаю, что я мог быть таким возбуждённым, если бы кончал по утрам. Судя по тому, как ты тёк, и какой поток спермы излил, я подумал, что ты сберегал её целую неделю.

- Нет, я произвёл партию посвежей, только для тебя, - пошутил я, пытаясь поднять настроение.

- А какая возможность, что ты произведёшь ещё одну партию для сегодняшнего дня?
Я понял, что Мака беспокоит, что я не захочу играть, потому что буду пуст.

- Это не проблема, у меня уже снова начинает подниматься, - признался я.

- В самом деле?

- Да, разговоры о сексе с тобой вызывают у меня стояк.

- У меня тоже, - признал Макс, поправляя в промежности. - Но я коплю её для тебя со вчерашнего дня. Когда ты отстрелялся в душе, я подумал, что ты оставишь меня сегодня вечером ни с чем.

- Ни за что! Я всего лишь разогрелся, и как только мы закончим домашку, ты сможешь сделать со мной все, что захочешь.

- Все, что захочу... Хорошо, я не думаю, что сегодня у нас будет много домашки, так что, возможно, мы сможем сыграть в монополию.

- Монополия! Ты хочешь играть в монополию?! Это займет несколько часов! - недоверчиво воскликнул я.

- А вот и НЕТ! Попался! Ты знаешь, что я хочу с тобой сделать.

- Да... То же самое, что хочу и я.
Мы оба посмотрели друг на друга, зная, что мерцает в наших глазах.

- Если твоя мама спросит, чем мы занимались, уроки и монополия - хорошая отмазка, - предложил Макс.

- Великолепно, я воспользуюсь этим, если она когда-нибудь спросит. Ты же понимаешь, что не только я отвечаю за то, что случилось сегодня в душе, - сказал я, подумав при этом, что, флиртовать таким образом было слегка чересчур.
- А ещё и потому, что ты намекал, как я должен поступить с тем мальчиком, который был с нами в душе. Ты нажал одну из моих сексуальных горячих кнопок.

- Тебе действительно понравился этот мальчик?

- Хорошо, помнишь, я рассказывал тебе, что, когда мне было около десяти, я занимался сексом с Джеем?

- С тем мальчиком, которого поймали, когда он дрочил перед тобой?

- Да, Джею тогда было как нам, когда это начиналось, а я, должно быть, выглядел немного похожим на того незрелого мальчика в душе, только ещё немного младше. Тогда я очень сильно возбуждался, но не знал, что с этим делать. А потом Джей познакомил меня с сексом, и я стал по-настоящему безрассудным от этого, хотя мы не знали, чем занимаемся. Ну, мое тело-то знало, чего оно хочет, хотя я сам еще не сознавал, как сделать то, что ему хочется. Я помню, как мне хотелось секса и как я умолял Джея продолжать заниматься сексом после того, как все развалилось. После этого мне по-настоящему захотелось заняться сексом с кем-то, кто мог бы научить меня, как делать это лучше. Затем, когда я, наконец, начал разбираться в подобных вещах, у меня появилась фантазия научить какого-нибудь незрелого малыша заниматься сексом. Обучить его, как наслаждаться сексом без всякого смущения, через которое мне пришлось пройти.

- Но у таких, вероятно, еще нет спермы, - заметил Макс.

- Я знаю, но однажды она появится, и я буду рад оказаться рядом, когда он впервые брызнет. А до тех пор я мог бы рассказывать ему о сперме, показывая ему, как можно заставить меня брызнуть. Кроме того, думаю, что у них могут быть оргазмы, даже если они ещё не могут брызгать. Я думаю, что Джей смог заставить меня приблизиться к такому оргазму, однажды и за несколько раз. Может быть, если бы он объяснил, что происходит, я бы не стал так паниковать, и позволил бы ему использовать меня по полной. Вместо этого из-за своего невежества и страха перед тем, что происходит, я заставил его остановиться. Если бы я только знал, тогда, может быть, эти странные чувства меня бы не испугали. Тогда мне не пришлось бы так долго ждать, чтобы открыть всё это самому, только намного позже. Подумай, сколько времени я потратил впустую, я мог бы дрочить, даже заниматься сексом с кем-то вроде тебя, но я не делал этого потому, что не знал как.

- У меня были оргазмы ещё до того, как появилась сперма, - подтвердил Макс. - Но они намного лучше, когда у тебя уже есть сперма. Значит, тебе захотелось сделать это с пацаном из душа?

- НЕТ! Ну, может быть, если бы он захотел этого. Но когда ты принялся делать всякие жесты, указывая на того мальчика, ты вернул мне все эти воспоминания и фантазии. А уж они вызвали у меня стояк. На самом деле стояки у меня случаются каждое утро, просто быть рядом с тобой – это тоже верный стояк. И я справился бы с ним в душе, если бы ты не указывал на него так эротично.

- Прости, ты же знаешь, что я тоже возбуждаюсь и у меня встаёт, когда ты рядом, но только тогда, когда я уверен, что это безопасно, - сказал Макс.

- Да, я заметил, что у тебя получается контролировать лучше, чем у меня, - признался я. - Похоже на то, что у моего члена есть свои мозги. Если он не опустошается каждые несколько часов, то начинает напоминать мне, и, если я не обращаю внимание, он начинает настаивать, как это случилось сегодня в душе. Тут есть ещё одно вещь - когда вокруг меня мокро, меня это супер возбуждает.

- Понятно, вот почему у тебя снова встало после мытья прошлым вечером, хотя ты уже брызгал, а сегодня - этот  душ, и бассейн, когда ты был помладше... И так было всегда?

- Хм... Может быть, ты помнишь, все эти мокрые поцелуи вчера, и когда я кончил, а ты залез на меня и размазал всю эту влажную липкость между нами...

- Да, это было круто.

- НЕТ! Это было супер круто, супер эротично, я думаю, что ты удлинил мой оргазм, это было невероятно, - заявил я с уверенностью.

- Правда?

- Боже мой, да! Клянусь, это было похоже на два оргазма, один из которых случился почти на вершине другого, сразу за ним. Влажность спермы находится сверху в моём списке, я всегда спускаю сперму себе на живот, чтобы испытать это, а вчера ты ещё добавил в мой список свои мокрые поцелуи, которые заставляют меня возбуждаться ещё больше.

- Это я могу понять, такое меня тоже заводят, - согласился Макс. - Когда я был маленьким, Ганс кончил на меня и использовал свою сперму, сделав мне массаж. Мне было так приятно, когда вся эта скользкая штуковина размазалась по всему моему телу.
Макс замолчал, его глаза уставились куда-то вдаль, он обхватил себя руками и, казалось, задрожал, словно вспоминая, как это было. Затем его взгляд снова стал осмысленным, и он спросил:
- Ты знаешь, какая ещё мокрота заводит?

- Что? - переспросил я.

- Мокрота от смазки, как вчера. - сказал Макс.

- Ты имеешь в виду, когда ты готовил нас... ну, ты понял... прежде чем мы... Ух...

- Трахались, слово такое - трахаться, Да, прежде чем трахнуть тебя, я смазал нас обоих, и это было по-настоящему эротично.

Я слегка смутился из-за такого грубого слова, я-то понимал, что меня трахают, но этот термин часто используется в уничижительной манере.
- Я не уверен, что мне нравится это слово. Люди всегда кричат такие вещи, что трахнут тебя, когда они тебе совсем не нравятся. Но то, что ты сделал со мной, было таким замечательным, таким захватывающим, таким прекрасным... Должно быть какое-то красивое слово для этого, которое бы называло то, что ты делал, и чтобы оно было не таким грубым и неприятным.

- Знаешь, Тимми, иногда ты немного странный. Хорошо, каким словом бы ты хотел назвать трах?

Мы оба начали перебирать все грубые и «грязные» слова, которые знали, чтобы подобрать замену слову «трахаться». Наконец Макс придумал то, которое я счел приемлемым.
- Как насчет осеменения, то есть я вчера осеменил тебя.

- Мне нравится. И понятно, что оно обозначает, ты выделил семя и оставил его во мне, что звучит намного приятнее, чем «ты трахал меня». Это совсем не грубо, к тому же, когда ты говоришь его, то имеешь в виду другое.

- Не понял.

- Ну знаешь, типа «ты почистил мои трубы», как говорят «одни из тех» [one of those, эвф. гомосексуалиста].

Макс только пожал плечами.

- Макс, говоря о чистке моей трубы, что это была за смазка? Она хороша.

- Детское масло, - ответил Макс.

- Ой... Макс. Что-то меня смущает. Если оливковое масло делают из маслин, кукурузное масло производят из кукурузы, арахисовое масло - из арахиса. То из чего делают детское масло, из детей?

Макс рассмеялся над моей шуткой и сказал:
- Нет! Не из детей, дурак, а для детей, а теперь, как ты узнал, и для осеменения людей.

- О, неудивительно, что оно так работает, мне нужно будет достать такое для себя, - сказал я, изумившись, как много Макс знает о сексе. Я попробовал представить себе проблемы, которые могут появиться, когда я попытаюсь заполучить это масло для детей в свои руки - ведь его могут и не продать несовершеннолетнему. Если я найду его и донесу до кассы, кассир может сообразить, что я собираюсь заняться сексом. Это была такая же проблема, как при покупке книжек с порно.

- Как у тебя получилось достать это масло? - спросил я.

- Мой папа купил его для меня, потому что с ним классно ещё и дрочить.

- А ещё для чего можно использовать?

- Ну, не знаю, просто штука для секса, мой папа и я пользуемся только для этого, - уверенно сказал Макс.

Я вспомнил предыдущий день:
- Не могу сказать, чтобы это детское масло как-то особенно привлекло мое внимание. Я больше сосредоточился на том, как ты вставляешь свой член в меня.

- Ну, так как ты ещё не экспериментировал с детским маслом, сегодня я покажу тебе, как оно может заводить.

- Звучит здорово, но расскажи мне, Макс, что заводит тебя?

- Ну это легко, примерно в последний год с тех пор, как у меня появилась сперма, у меня возникла фантазия - хотелось осеменить какого-нибудь мальчика. Вставить в него член и спустить внутри него сперму. Поэтому каждый раз, когда я начинал баловаться с каким-нибудь новым мальчиком, у меня появлялись всякие картины того, как я трахаю его в зад. Но на эту реально заводную штуку никто не соглашался. До тех пор, пока я не встретил тебя, так что, думаю, это ты можешь сказать мне, что меня заводит.

- А я-то думал, что ты осеменил множество мальчиков, ты казался таким уверенным в себе.

- Нет, ты первый. Это делает тебя особенным, понимаешь.

- А ты когда-нибудь был принимающей стороной? - спросил я.

- У меня были ребята постарше, которые хотели осеменить меня, но мне не понравилось, когда они втыкали члены в мой зад, я никогда не позволял им совать далеко, - ответил Макс.

Мы поднимались по ступенькам дома Макса, и я почувствовал, что как-то осмелел. Мне хотелось попробовать наше новое слово, заменяющее слово «трахаться», поэтому я обнял Макса за плечи, притянул его к себе и прошептал ему на ухо с усмешкой и блестя глазами.
- Итак, Макс, пожалуйста, я хочу, чтобы ты взял немного этого масла для детей и... Не мог бы ты снова осеменить меня?
Я хотел, чтобы он возбудился, и подумал, что эти слова надавят на его кнопку. Я удивился своей наглости, но меня смущал не сам процесс, а слово на букву Т.

- Нет... Я планирую использовать очень много масла для детей и сделаю что-то большее, чем просто осеменю тебя, - произнёс Макс, шлёпнув меня по попе, когда мы заходили в его квартиру.

Глава 4. ИСПЫТАНИЕ СТОЯЧКА

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ ВОЗМОЖНО...

©Bonerboy

© COPYRIGHT 2018 ALL RIGHT RESERVED BL-LIT

 

гостевая
ссылки
обратная связь
блог